как каждый выборщик явно имел намерение голосовать за Джефферсона в качестве президента и Бэрра в качестве вице-президента. Тем не менее в конституции предварительное определение этих постов не предусматривалось. В том случае, если ни один из кандидатов не получил большинства, выборы должны были быть проведены «непосредственно» в палате представителей, причем каждый штат имел бы один голос.
Демократические республиканцы оказались в совершенно ужасающем положении. Они явно выиграли на выборах, однако они хотели видеть президентом Джефферсона, а не Бэрра. Однако Бэрр не пошел на попятный и не сказал, что не примет предложения стать президентом. Он позволил себе остаться на поле боя (и за это Джефферсон никогда не смог его простить).
Если бы решение пришлось принимать вновь избранной палате, проблем не было бы. Демократические республиканцы впервые получили большинство в конгрессе, и Седьмой конгресс, которому предстояло вскоре начать заседания, обеспечил демократическим республиканцам заметный перевес: 18 к 14 в Сенате и 69 к 36 в палате представителей. Однако голосовать предстояло Шестому конгрессу, где убедительное большинство принадлежало федералистам, а федералисты (но крайней мере, некоторые из них) вполне способны были проголосовать за Бэрра специально для того, чтобы досадить оппозиции.
В течение недели палата представителей находилась в тупике, поскольку федералисты явно готовы были лишить демократических республиканцев радостной победы. Выход из тупика нашел Гамильтон, оказавшийся в незавидном положении: ему необходимо было выбрать одного из двух врагов. Он ненавидел обоих, но сознавал, что Джефферсон является государственным деятелем, какой бы неправильной его политика ни казалась самому Гамильтону, тогда как Бэрр был беспринципным хитрецом. Гамильтон использовал свой авторитет для того, чтобы убедить некоторых федералистов голосовать за Джефферсона, и 17 февраля 1801 года при тридцать шестом голосовании ничья была нарушена и Джефферсон был избран десятью голосами против четырех.
Эта ситуация ясно показала, что конституционная система президентских выборов при партийной системе работать не будет и что все выборы с этого момента будут испорчены постоянной грызней внутри каждой из партий в период подгонки голосования, чтобы один из кандидатов стал президентом, а второй — вице-президентом.
На самом деле конституцию можно было исправить. Для этого требовалось одобрение двух третей каждой из палат конгресса и трех четвертей всех штатов. Этот барьер преодолеть было сложно, что должно было помешать легкомысленному манипулированию конституцией, однако он не был непреодолимым. Билль о правах был принят в качестве первых десяти поправок, и 8 января 1798 года была принята одиннадцатая поправка, которая запрещала федеральному правительству участвовать в судебном разбирательстве, если иск против какого-либо штата выдвинут гражданином другого штата или другой страны.
И вот теперь подготовили еще одну поправку, в которой были даны очень четкие указания относительно раздельных выборов президента и вице-президента. Эта поправка была одобрена и стала частью конституции в качестве двенадцатой 25 сентября 1804 года. Ее успели принять до начала следующих выборов, так что ничего подобного конфузу Джефферсона — Бэрра больше не повторялось. (Новых поправок к конституции не принимали еще шестьдесят лет.)
Федералисты передали власть демократическим республиканцам с крайней неохотой. За пять дней до окончания президентского срока Адамса почти мертвый Шестой федералистский конгресс поспешно принял законы о создании новых судов и служащих судебных ведомств. Воспользовавшись этим Законом о судоустройстве, Адамс провел последние дни своего президентства, назначая на различные должности верных федералистов. В результате этого, хотя демократические республиканцы с 1801 года контролировали законодательную и исполнительную ветви власти, судебная система осталась федералистской. В результате в течение почти всего срока своего президентского правления Джефферсону пришлось вести безнадежную борьбу с судебной системой.
Проигравший выборы Адамс также получил возможность назначить председателя Верховного суда. Второй по счету председатель Верховного суда, Оливер Эллсуорт из Коннектикута (родился в Виндзоре в 1745 году), подал в отставку по состоянию здоровья. 20 января 1801 года Адамс назначил председателем Верховного суда Джона Маршалла.
При этом Адамс не мог не знать, что между Джефферсоном и Маршаллом была почти столь же непримиримая вражда, что и между Гамильтоном и Бэрром. Однако Адамс и не подозревал, насколько удачный ход был им сделан. Джон Маршалл, твердый федералист, оставался на посту председателя Верховного суда в течение тридцати четырех лет и с помощью принимаемых им решений поддерживал жизнь идеи сильного федерального правительства. Именно благодаря этим решениям Верховный суд получил ту власть, которой он обладает сегодня.
4 марта 1801 года Джефферсон стал президентом государства с населением в 5 300 000 (как показала перепись 1800 года). Церемонию его инаугурации отличала глубокая простота.
С его инаугурацией пришел конец главенству федералистов и всем попыткам превратить Соединенные Штаты в аристократическую республику. Джефферсон позаботился о том, чтобы все репрессивные постановления администрации Адамса были отменены, и прилагал все силы к тому, чтобы внедрить идею правления всего народа. Действительно, история Соединенных Штатов как демократической республики начинается с президентства Джефферсона, так что некоторые историки даже говорят о «революции 1800 года». (Тем не менее Джефферсону хватило мудрости для того, чтобы воздержаться от попыток отменить финансовые решения Гамильтона или ослабить федеральное правительство. Он был против такой политики, но убедился в ее действенности.)
Новый кабинет министров был приведен к присяге, и, конечно же, ведущими фигурами в нем стали Джеймс Мэдисон как государственный секретарь и Альберт Галлатин в роли министра финансов. Это был тот самый Галлатин, который сыграл важную роль в Самогонном бунте, так что неудивительно, что при новой администрации гербовый сбор с виски был быстро отменен.
Джефферсон был пацифистом. Его главной мечтой было добиться полного мира, по возможности уничтожить армию и военно-морской флот и управлять страной как можно экономнее. К несчастью, он не мог установить мир в одностороннем порядке. В Европе уже начались первые этапы войны между наполеоновской Францией и остальными европейскими странами, которые возглавляла Британия. Этот мощный ураган войны трепал и почти не способные ему противиться Соединенные Штаты, однако Джефферсон был полон решимости провести через него свой государственный корабль.
Как это ни странно, первая опасность войны, возникшая почти сразу после инаугурации Джефферсона, была связана с совершенно другой проблемой — гораздо менее важной, но тем не менее ближе затронувшей Соединенные Штаты.
Юго-западный берег Средиземноморья в то время занимали несколько исламских стран, называвшихся Пиратскими. Если идти с востока на запад, то это были Марокко, Алжир, Тунис и Триполитания — и они были настоящим бедствием. Их корабли нападали на торговые суда, шедшие по Средиземному морю, и европейским державам приходилось буквально «отстегивать» деньги, чтобы их корабли не трогали. Великобритания и Франция с легкостью могли бы выжечь эти гнезда
