А ее собственное, так и не изжитое горе, из-за которого она до сих пор иной раз плачет по ночам? Любая женщина способна понять ее и посочувствовать, но ведь он — мужчина.
— Жизнь не так длинна, как хотелось бы, а молодость еще короче, — сказала Бренда. — Не мне давать советы, я малосведуща в делах любви, но мне непонятны мнимые преграды, которые создают себе порой любящие сердца. Настоящая любовь пройдет через все, не забывай об этом!
— Хорошо, — прошептала Тина и подумала: «Я буду ждать, может быть, он придет сам и скажет, что любит меня, что я ему нужна. Тогда я, возможно, переступлю через все сомнения и наконец попытаюсь стать счастливой!»
Через три месяца состоялся банкет, посвященный тридцатилетию компании, возглавляемой Робертом О'Рейли.
Огромный, светлый, гудящий от великого множества голосов зал напоминал муравейник — в нем было черным-черно от парадных костюмов мужчин; местами мелькали светлые женские платья и веера. Вечер только что начался. Предстояла официальная часть — поздравления, речи, потом — торжественный ужин и бал: все обещало быть грандиозным.
Роберт О'Рейли, с трудом выбравшись из окружавшей его толпы друзей, коллег, представителей различных организаций и прессы, поискал глазами Симмонса и, найдя, окликнул.
Тот подошел с почтительной улыбкой.
— Примите мои поздравления, сэр!
— Благодарю. Прошло всего несколько минут, а я уже немного устал от всего этого, — пошутил Роберт.
— Это день вашего триумфа, мистер О'Рейли!
— Это не только мой триумф — наш с вами. Всех служащих без исключения. Кстати, — заметил он, — а молодой человек, которого назначили на место Мирена, тоже приехал? Ему должны были послать приглашение.
Роберт собственноручно проследил, чтобы это было сделано.
— Кто? — удивился Симмонс. Он не сразу сообразил, о ком речь.
— Ну этот… О'Рейли.
— А! Извините, сэр. Да, он здесь, я видел его.
— И как он? Вы обещали проследить за его работой на новом посту.
— Да-да, я помню, мистер О'Рейли. Он хорошо справляется — у меня нет замечаний.
Роберт улыбнулся.
— Спасибо, Симмонс!
Через несколько минут Роберт увидел того, кого искал. Конрад стоял в стороне, возле белой колонны, и задумчиво смотрел на окружавшую его суету. У Роберта замерло сердце. Из юноши сын превратился в красивого молодого мужчину. Такой же высокий, стройный, как раньше, но более мужественный. Двадцать пять лет — совсем взрослый!
И, глядя на Конрада, Роберт вновь и вновь вспоминал глаза Одри — их чарующий взор, неугасающий свет. Он готов был смотреть на сына еще долго, но услышал, как в глубине зала громко произносят его имя. Пришло время выступления перед собравшимися главного виновника торжества — владельца и бессменного президента компании. Когда Роберт поднялся на возвышение, раздалось море хлопков и восторженных возгласов. Конрад подошел ближе, чтобы видеть отца.
Роберт улыбался. Он по-прежнему казался уверенным в себе, полным достоинства и сил. Конрад заметил: за эти годы в волосах отца прибавилось седины, на лице — морщин, но серо-голубые глаза сияли ярко, и в целом он сохранил редкую для своего возраста форму.
Роберт начал говорить, но Конрад не прислушивался к его словам. Отец! Человек, своим трудом создавший огромное деловое государство, в одиночку переборовший судьбу. Все эти люди работают на него, в том числе и он, Конрад. Уважают, любят, боготворят… Что ж, сегодня великий праздник! Не каждому в жизни выпадают такие дни!
Когда официальная часть вечера закончилась, Конрад, улучив момент, подошел к отцу.
— Отец! Здравствуй. Прими мои поздравления!
Роберт сделал движение, точно хотел обнять сына, но сдержался и опустил руки.
— Конрад? Здравствуй. Спасибо.
— Вижу, ты не удивлен? — Конрад слегка улыбнулся, и Роберт тоже.
— Нет. Я, естественно, слышал об авторе знаменитого проекта. Отойдем? — предложил он. — У меня есть немного времени. Хочешь поговорить?
Молодой человек кивнул.
— Можно незаметно спуститься вниз, — сказал Роберт.
— Попытаемся.
Они так и сделали. Свернув на боковую лестницу, спустились в маленький кабинет красного дерева. Там стояла мягкая мебель, в камине пылал огонь.
Роберт показал рукой на диван.
— Садись.
Несколько минут отец и сын молча смотрели друг на друга.
— Давно ты вернулся из Америки?
— Год с небольшим.
— Как там шли дела?
Конрад помолчал. Потом ответил:
— Не очень.
— Почему ты решил устроиться в мою компанию?
Конрад пожал плечами.
— При отсутствии прямого доступа к цели людям свойственно искать обходные пути.
— Сперва я даже подумал, что ты решил навредить мне.
— Ты считаешь меня настолько подлым? — Роберт увидел в глазах сына странную, несвойственную молодому возрасту усталость.
— О нет! Конечно нет! — поспешно произнес он. Потом спросил без тени насмешки: — Как твоя личная жизнь? Я послал два приглашения, но ты явился без спутницы.
Конрад отрешенно смотрел в разметавшее яркие языки пламя камина.
— В Америке я был женат и даже имел ребенка — маленькую девочку. Но когда мы возвращались в Австралию, на корабле случился пожар — мои жена и дочь погибли.
Губы Роберта побледнели. Он крепко стиснул пальцы.
— Какой ужас! Твои жена и… дочь!
— Ее звали Мелисса. А жену Джоан.
— Господи! Как жаль!
— Мне тоже, отец.
— Хочу заранее сообщить тебе, — подумав, мягко произнес Роберт, — твой проект принят на заседании совета. Через пару дней ты получишь официальное извещение. Я беру тебя к себе — будешь помогать в управлении.
Конрад ничего не сказал: казалось, услышанное не имело для него такого уж большого значения.
— Где ты живешь? — спросил Роберт.
— Построил дом на южной стороне. Дам адрес — заходи. Ты один, отец?
Роберт вздохнул с болезненной улыбкой.
— Разумеется. — Он сунул руку в карман. — Конрад, я хотел показать тебе одну вещь. — И вытащил из кармана заветный медальон.
Глаза Конрада расширились. Он пошатнулся от неожиданности.
— Как он попал к тебе?!
— Я купил его на одном аукционе. Здесь, в Сиднее.
— Господи! Отец! Я думал, уже не увижу его!
— Как случилось, что ты его потерял?
— При крайне неприятных обстоятельствах. После пожара меня ждала встреча с бушменами. Спасибо, отец! Я могу его взять?
— Да, он же твой.
Роберт с нежной печалью еще раз взглянул на портрет Одри и задумчиво произнес:
— Твоя мать была для меня дороже всех женщин в мире.
Потом перевел взгляд на сына и внезапно заметил то, чего так долго не хотел замечать. Характерные для тагальского племени черты в лице Конрада были в значительной мере сглажены присутствием другой крови: ирландской — со стороны Роберта, английской — со стороны отца Одри.
