Скорей бы уж свадьба, что ли.
Кстати, о свадьбе. Месяц назад он ездил на три дня в столицу на свадьбу старшего брата. Увидел невесту брата. Нельзя сказать, что красавица и молоденькая, но по-своему очень приятная, спокойная девушка. А самое главное, хоть он и не заметил страсти во взглядах новобрачных, но зато в глазах у них мелькало выражение взаимного уважения и доброты по отношению друг к другу. Иртэн порадовался за брата, на первых порах, для малознакомых людей и это уже много значит. Пусть брату повезет, и он будет счастлив в семейной жизни!
Отец был недоволен, но ничего не сказал ему по поводу его женитьбы и приданого, которое не попадет в цепкие руки графа Ламир. Свою долю выплат для погашения долгов семьи Иртэн платил исправно, но увеличивать ее не собирался.
Теперь у него будет, куда тратить свои деньги — собственная семья. Задерживаться в столице не стал, надо было домой, дела, да и неинтересно ему теперь прожигать жизнь так, как прежде. Купил только подарки невесте, да Тимею на свадьбу, а то тогда все у него так быстро случилось, что Иртэн даже и не успел ничего подарить ему. За раздумьями не заметил, как и одолел дорогу. Вон уже сквозь пелену дождя виден дом и свет в его окнах. И конь, почуявший приближение теплой и сухой конюшни, прибавил хода.
Глава семьдесят четвертая
И наступил тот день!
Все будто как во сне.
Все поздравляют, обнимают.
Подарков много и гостей.
Смеются все, танцуют пары.
Невеста краше всех!
И обходительный жених!
МАРИНА.
Как и задумывали, свадьба состоялась через два месяца.
Отец прибыл из плавания, затем две недели завершал дела в столице перед зимним перерывом в плаваниях. И потом приехал в поместье. Как раз подгадал возвращение с нашим обозом, иначе все свои подарки, покупки и закупки по моим спискам в столице, ему было бы просто не увезти. Вначале пришло письмо о его возвращении. Я наконец-то выдохнула спокойно. Никому не признавалась, но чем ближе была дата предполагаемого возвращения, тем напряжённее у меня было состояние. А тут всё-таки уже понятно — папа дома, и все у него хорошо, просто необходимые дела. Скоро приедет. Осталось только подождать.
У нас уже выпал первый снег, пока ещё непостоянный, но тем не менее, он позволил дотянуть домики-балки до места лагеря дорожных рабочих и каменоломни. Работы на дороге пошли полным ходом. Поскольку количество рабочих у меня сейчас увеличилось, я смогла поделить их на две бригады, изготовить ещё один комплект дорожной техники и теперь бригады работали с двух сторон одного отрезка — от каменоломни до поворота в мою долину, они шли навстречу друг другу.
У меня теперь была задача подготовить дорожное полотно для укладки плит от каменоломни и до столицы.
Я в своей новомодной дублёнке произвела фурор среди дамского состава на начале зимнего сезона на обеде в Ассамблее. Кто-то из дам зеленел от злости и зависти, а кто-то осторожно выяснял, где можно обзавестись такой красотой?
Поскольку после известия о нашей помолвке с Шефиром, наши местные кумушки при каждой встрече со мной придирчиво осматривали мою талию (ну, вы догадываетесь, с какой целью), то на торжественный обед я специально надела платье строго по талии. Чем вызвала явное разочарование у мамаш с дочками на выданье.
Подвенечное платье я шить не стала, поскольку папа написал, что везёт мне платье из самой Ромии, от известных портных. Я так понимаю, это из Италии, местный Версаче, однако… Ну и мне меньше хлопот. С храмовниками дату венчания согласовали, приглашения разослали. Кроме моих родственников мы пригласили семьи окрестных помещиков, с которыми мы общались плотно весь этот сезон, предводителя местного дворянства барона Гелим с семьёй, градоначальника из Арники. Со стороны Иртэна обещал приехать его старший брат с молодой женой, отец ответил уклончиво. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось.
Вчера ездила на дорогу, проверяла ход работ, немного ещё продвинулась в подготовке полотна по направлению к столице. На дорогу приходится теперь тратить много времени, обычно я с вечера выезжаю до нового постоялого двора, ночую там, а утром, чуть свет, выезжаю на дорогу. И возвращаюсь в усадьбу уже поздно вечером. Но, тем не менее, передвижение даже по незаконченному отрезку пути ускорилось намного, дорожное полотно было уже ровным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Постоялый двор уже открылся, и хотя ещё кое-где шли отделочные работы, вовсю принимал посетителей. Для меня и моих рабочих визитов там держали отдельный номер, и я всегда могла переночевать. Привлекала постояльцев на наш двор и кухня, и чистота и удобство, и хорошее обслуживание. Управляющий, он же шеф-повар, трудился очень добросовестно, а подвоз свежих продуктов для кухни обеспечивался моим поместьем.
И вот, наконец, заскрипели ворота усадьбы и во двор начал втягиваться длиннющий обоз из столицы, первой двигалась батюшки на карета с неизменным Лидашем на козлах.
Я бежала, оскальзываясь на расчищенных дорожках, раскинув руки, лишь бы скорее успеть, обнять самого любимого человека — папу. Поймал он меня в свои объятия, что называется на лету. Господи, ты видишь, как я соскучилась по нему. И отец тоже, обнимал, тормошил, целовал в щеки и тут же опять прижимал к себе. Мы оба что-то говорили, перебивая друг друга, начиная смеяться и замолкая. Потом догадались пройти в дом, на улице не месяц май, а я в лёгкой душегрейке.
Мы долго сидели в гостиной, не могли наговориться, потом так же долго разглядывали подарки.
Платье было великолепным. Даже я, со всей нелюбовью к каменьям-самоцветам, кружавчикам — рюшечкам, должна была признать, оно — великолепно! Невесты здесь в качестве свадебного выбирали голубой цвет, вот и мое платье было такого нежного голубого цвета, как весеннее небо ясным днём из тонкого, полупрозрачного материала с отделкой из мелких голубеньких стразиков по лифу.
Это я так думала, что из стразиков. Хорошо, что я узнала о том, что это бриллиантики, только после свадьбы. Иначе я бы и присесть в нем боялась. К нему прилагалась накидка из нежнейшего голубого кружева, наподобие испанской мантильи. В общем, я буду ослепительна.
Папа тоже остался в восхищении от моих зимних подарков для него — свитер, перчатки, дублёнка и унты. Такой обуви он ещё не видел ни разу, но признал — тепло, удобно, и смотрится вполне симпатично. О переносе даты свадьбы он уже знал и одобрил это. Даже вначале предложил сыграть свадьбу вместе — мою и его с Аннией. Ого, как у них дело уже далеко зашло.
Но я его отговорила, объяснив, что каждая девушка хочет быть единственной и неповторимой на свадьбе, тем более, своей. Отец решил, что это я о себе, но на самом деле, я имела в виду Аннию. После ее ужасного первого брака, она заслуживает своего, личного счастья.
И вот, наконец, свершилось! И служба в храме, на которой все восхищались нежной красотой невесты в прелестнейшем платье, мужественным видом красавца — жениха. И роскошный свадебный обед, на котором подавалось уйма необычных, вкуснейших блюд и закусок. На которые я от волнения и смотреть не могла. Ещё бы не волноваться, второй раз замуж выхожу и второй раз невинной! Тут не только волноваться будешь, тут волком взвоешь.
Поймав мой тоскливый взгляд на тарелки с разными вкусностями, ко мне тихонько подошла Талия и прошептала, что она уже распорядилась принести поднос с блюдами к нам в спальню. Хорошо, хоть здесь нет культа проводов новобрачных в спальню, иначе у меня началась бы форменная истерика. Протанцевав в бальной зале положенные три танца, мы незаметно удалились. Гости продолжали веселиться. Кто-то жил недалеко, а кто-то оставался в гостевых покоях у нас.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Наше семейное крыло было расположено достаточно далеко от веселящихся гостей, и шум сюда не долетал. В неярко освещенной спальне было тепло и тихо, белела свежим бельем расстеленная кровать. Ощущая какую-то горячую дрожь внутри, я набралась смелости и обратилась к, теперь уже, мужу.
