Наконец и он обнаружил один. Ясатир оказался то ли невезучим, то ли бездарным. Контроль Гэри блокировал доступ в дальние запасники его памяти.
Сатиры подбирали палочки и стебельки травы и всовывали их в щели. Гэри последовал их примеру. Но как он ни старался, его палочки и стебельки никуда не годились. Первая оказались слишком гибкой, и когда он просунул ее в извилистый тоннель, она просто согнулась и застряла. Он выбрал покрепче, но палочка уперлась в стенку тоннеля, сломалась, и снова ничего не вышло. Ясатир ничем не мог ему помочь. Гэри слишком крепко оседлал его.
Ему стало стыдно. Даже самые юные сатиры без труда нашли палочки и стебельки нужного размера и гибкости. Гэри понаблюдал за соседним сатиром, успешно управлявшимся со стебельком. И когда сатир выбросил его, Гэри подобрал. Он чувствовал, что Ясатира охватывает тревога, вкупе с обидой и голодом. Во рту стоял отчетливый вкус великолепных, сочных термитов.
Гэри снова взялся за работу, подхлестнув Ясатира эмоциональными поводьями. Дела пошли еще хуже. От Ясатира шли дурные мысли, но Гэри полностью контролировал его мускулатуру, а это приводило к удручающим результатам.
Обшарив рукой коварный тоннель, он быстро обнаружил, что палочка должна проникнуть примерно на двадцать сантиметров в расселину. Воткнув, он должен еще осторожно покрутить ею. Прислушавшись к воспоминаниям Ясатира, он понял, что это встревожит термитов и заставит их впиться челюстями в чужака. Сперва он проделывал эту процедуру слишком долго, и, когда вынул палочку, оказалось, что он потерял почти всех насекомых.
Термиты перекусили палочку напополам. Пришлось искать замену и желудок Ясатира протестующе заворчал.
Остальные сатиры уже вдоволь насладились соком термитов, Гэри все еще безуспешно боролся за первый улов. Это уязвляло его. Он вытащил палочку слишком быстро и стряхнул термитов, зацепившись за стенки тоннеля. Снова и снова он засовывал палочку в нору — и каждый раз обнаруживал, что термитов на ней нет. Палочка пестрела следами укусов, и вскоре нахальные насекомые превратили ее в лохмотья. Пришлось искать новую. Термитам везло больше, чем ему.
Наконец его палочка вынырнула из тоннеля влажная, покрытая копошащимися, злыми термитами. Ясатир радостно слизнул их. Гэри это лакомство почему-то напомнило морс.
Маловато, однако. Остальные сатиры оглядели его худой улов, и у них даже рты открылись от такого убожества. Гэри казалось, что его оплевали с головы до ног.
«Ну и черт с ними, этими термитами», — подумал он.
Он заставил Ясатира повернуться и пойти к лесу. Ясатир сопротивлялся и дрыгал ногами. Гэри нашел толстую палку, ощупал, чтобы убедиться, что она достаточно толстая и крепкая, и вернулся к горе.
Больше никаких глупостей со стебельками и палочками! Он изо всех сил шарахнул палкой по горе. Еще пять ударов, и он разворотил широкую нору. Спасающихся термитов можно было загребать горстями.
«Вот так-то! Знай наших!» — хотелось закричать ему. Он попытался написать в пыли записку для Дорс, но пальцы, внезапно ставшие совсем непослушными, никак не желали выводить буквы. Сатиры умели держать дубинки, чтобы отбиваться от врага, могли выскребать жучков из земли, но они не обладали готовым умением писать. Гэри оставил попытки.
Появилась Красотка-Дорс, несущая на вытянутых руках длинный тростник, на котором гроздьями висели белесые термиты. Деликатес для любого сатира-гурман а. «А я лучше!» — просигналила она.
Он заставил своего сатира пожать плечами и ответить: «Я добыл больше».
Получается, ничья.
Позже Дорс доложила ему, что в племени его прозвали Большой Палкой. Бальзам на раны…
Глава 11
За ужином он был так измочален и вымотан, что никаких сил Для разговора не осталось. Пребывание в шкуре сатира, казалось, тормозило его речь. Для расспросов эксперта Ваддо о технологии погружения потребовались несусветные усилия. Обычно он был равнодушен к чудесам техники, но чтобы понять сатиров, нужно сперва понять, каким образом он их воспринимает.
— Оборудование погружения переносит вас в середину лобных долей, — пояснил Ваддо, принимаясь за десерт. — Или просто «под лоб», для краткости. Это центральный участок головного мозга, предназначенный для воспроизведения эмоций и превращения их в действие.
— Мозга? — переспросила Дорс. — Такого же, как у нас? Ваддо пожал плечами.
— В целом, планировка идентичная. У сатиров мозг поменьше, и без второй сигнальной системы.
Гэри наклонился вперед, позабыв об остывающем кофе.
— А можно осуществлять прямой контроль над моторикой?
— Нет, мы уже пробовали. Контроль так дезориентирует сатира, что, когда вы уходите, он не может разобраться в себе.
— Значит, мы должны быть более осторожными и не пытаться захватить власть, — подытожила Дорс.
— Конечно. Мы внедряем чип погружения именно в лобные доли головного мозга, потому что к ним легче добраться хирургическим путем. А центр управления моторикой находится значительно глубже, туда невозможно вставить чип.
Дорс усмехнулась.
— Придется играть теми картами, что выпали.
— Легко сказать.
— Биология — это судьба, Большая Палка.
Племя наткнулось на гниющие фрукты. Все жутко обрадовались и возбудились.
Запах казался одновременно отвратительным и манящим, и сперва Гэри никак не мог понять почему. Сатиры бросились подбирать перезрелые голубые плоды, сдирая нежную шкурку, вгрызаясь в мякоть и обливаясь густым соком.
Гэри осторожно попробовал один. Вот это да! Теплое чувство радости нахлынуло на него. Естественно — сахар, содержащийся во фруктах, превратился в алкоголь! Все племя быстро ужралось до свинячьего визга.
Он «позволил» своему сатиру набраться. А что еще оставалось делать?
Ясатир хрюкнул и захлопал в ладоши, когда Гэри пытался увести его прочь от очередного круглого плода. А через некоторое время Гэри и не хотелось его никуда уводить. Он отпустил все повода и надрался в хлам. Чуть позже он слегка забеспокоился, рассердился на своего сатира… но ведь это так естественно, правда?
Затем появилась стая рабунов, и он полностью утратил контроль над Ясатиром.
Они быстро бегут. Передвигаются на двух ногах, молча. Их хвосты ходят в разные стороны, так они переговариваются.
Их пять. Они догоняют Эсу.
Здоровяк прыгает на них. Горбун бежит к ближнему, и оно протыкает Горбуна когтями.
Я бросаю камни. Попадаю в одно. Оно вопит и убегает. Но остальные остаются. Я бросаю снова, и они бегут, и пыль, и крики и они набрасываются на Эсу. Они разрывают ее когтями. Топчут острыми копытами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
