Тому, кто предоставит о них любую информацию, обещано большое вознаграждение. Если мои подозрения верны, вы сможете покинуть Мауст только в ошейниках. Конечно, если я вам не помогу.
— Но как? — осторожно спросил Адам
— Я вас спасу... за определенную цену.
Рейш посмотрел на Анахо, и тот затянул веревку туже. Иссам, задыхаясь, вцепился в нее; казалось, его глаза вот-вот выскочат из орбит. Петля ослабла, и Танг прохрипел:
— Моя жизнь за ваши — таковы условия сделки.
— Тогда не произноси больше слова «цена». И не пытайся нас обмануть.
— Никогда, никогда! — сипел Иссам. — Я спасусь или погибну вместе с вами! Ваша жизнь — моя жизнь! А сейчас мы должны идти. Утром будет слишком поздно.
— Как идти? Пешком?
— Зачем? Собирайтесь. А в мешках действительно цехины?
— Алые и пурпурные, — злорадно сообщил ему Анахо. — Если хочешь получить такие же, отправляйся в Зону и убей парочку дирдиров!
Иссам пожал плечами.
— Вы готовы? — Он нетерпеливо ждал, когда они оденутся.
Внезапно Танг встрепенулся и подошел к трупу слуги. Впрочем, он обошелся без лишних переживаний и начал деловито обыскивать карманы убитого. Искренняя радость озарила лицо хозяина, когда он обнаружил горсть белых молочных цехинов.
Наконец друзья собрались в путь. Несмотря на протесты Иссама, Анахо оставил петлю на его шее.
— Чтобы ты не забыл о нашей сделке.
Главная улица Мауста бурлила; непрерывной чередой мелькали прохожие, кругом сверкали разноцветные огни, из таверн раздавались воющие звуки музыки, раскаты пьяного смеха и изредка свирепые вопли. Кратчайшим путем — известными только ему темными закоулками — Иссам привел их к конюшне на северной окраине города, где хмурый служитель после долгого стука нехотя вышел к посетителям. Быстро сторговавшись, они получили оседланных скакунов, и десять минут спустя, освещенные сиянием уже появившихся на востоке лун, мчались на север на поджарых белых качанских жеребцах. Они вырвались из Мауста!
Друзья путешествовали всю ночь и на рассвете прибыли в Кхораи. Струившийся из труб дым стлался на север, в сторону Первого моря, которое в неверном утреннем свете казалось темной бездной на фоне фиолетово-сливового неба.
Они подъехали к гавани и спешились. Иссам Танг, нервно теребя свой темно-красный плащ, с заискивающей улыбкой обратился к Рейшу:
— Я выполнил свою часть сделки. Мои друзья доставлены целыми и невредимыми в Кхораи.
— Друзья, которых ты надеялся задушить несколько часов назад.
Улыбка на лице негодяя заметно потускнела.
— Но это был Мауст! Вы должны понять — у нас там свои законы.
— Ладно, можешь возвращаться.
Хозяин гостиницы еще раз низко поклонился.
— Да уничтожит всех ваших врагов девятиголовая Сагорис! И удачи вам!
Забрав лошадей, он торопливо пошел в сторону Кхораи и вскоре скрылся из вида.
Их летающее судно по-прежнему стояло там, где они его оставили перед отъездом. Когда друзья взбирались на борт, начальник гавани бросил на них сердитый взгляд, но ничего не сказал. Помня о вспыльчивости кхоров, друзья старательно избегали смотреть в его сторону. Корабль взмыл в утреннее небо и, заложив изящный вираж, начал огибать берег Первого моря.
Началось их путешествие в Сивиш.
Глава 8
Корабль летел на запад. На юге простиралась обширная пыльная пустыня, на севере лежало Первое море. Внизу с утомляющей последовательностью сменяли друг друга болотистые низины и цепи песчаных холмов, тянувшиеся до самого горизонта.
Уставший Траз спал, как убитый, Анахо же сидел с беззаботным и равнодушным видом, как будто чувство страха и неуверенности вообще покинуло его. Утомившийся до предела Адам не отрывал взгляд от экрана радара, позволяя себе лишь изредка отвлечься, чтобы оглядеть небо. Беспечность субдирдира действовала на нервы. Наконец, не выдержав, он с упреком посмотрел на друга покрасневшими от бессонницы и напряжения глазами и едко заметил:
— Ты удивительно спокоен для преследуемого беглеца. Мне нравится твое хладнокровие!
Анахо слегка пожал плечами.
— То, что ты называешь хладнокровием, всего лишь детское упование на чудо. Я стал слишком суеверным. Сам подумай: мы побывали в Карабасе, убили много охотников и унесли их цехины. Как же нас теперь могут поймать без соизволения небес, а они нам явно покровительствуют?
— Мне бы твой оптимизм, — проворчал Адам. — Я ожидал, что в погоне за нами дирдиры задействуют всю свою мощную систему.
Анахо снисходительно рассмеялся.
— Ну, такие действия не характерны для высшей расы! Не пытайся применять к ним свои логические выкладки. Запомни — они не рассматривают общество, любую форму организации как цель, самостоятельную ценность; подобный подход свойственен людям. Дирдир есть дирдир — существо, ответственное лишь перед собственной гордостью. Он объединяется с другими, только когда ему самому это нужно.
Рейш скептически покачал головой и снова стал смотреть на экран радара.
— То, что ты говоришь, выше моего разумения. На чем зиждется их общество? Как такие странные твари решают вопросы, требующие длительного сотрудничества?
— Очень просто. Они чрезвычайно похожи друг на друга. Существуют расовые связи, которые обеспечивают такое тождество. Низшим существам, в очень упрощенном понимании, они известны как «традиция», «кастовая власть», «стремление к превосходству». В обществе Лучезарных они становятся обязанностью. Индивидуум связан обычаями рода. Если дирдиру потребуется помощь, ему стоит только бросить клич «хс'аи, хс'аи, хс'аи», и он ее получит. Если его обидели, он может подать сигнал «др'сса, др'сса, др'сса» и обратиться в Суд чести. Когда решение его не устраивает, подает иск Верховному Блюстителю, в роли которых обычно выступают Великолепные; если выигрывает дело против него, то считается оправданным. Однако чаще проигрывает. У него вырывают лучезарные антенны, и дирдир становится изгоем... Но подобных обращений очень немного.
— В таких условиях общество, наверное, должно быть очень консервативным.
— Да, действительно, но когда назревает необходимость изменений, рассудок дирдира обращается к «стремлению к превосходству». Его способности к творческому мышлению еизмеримо возрастают, ум становится гибким и быстрым; он не тратит ни время, ни энергию на условности. Сложные сексуальные игры и таинства, конечно, служат разрядкой, но одновременно, вместе с охотой, источником яростной страсти, которая выше всякого человеческого понимания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
