Связавшись по каминной сети с тем единственным, кто мог говорить со мной долго и интересно, я попросил его:
— Расскажите… что‑нибудь.
Сивый не удивился, лишь засмеялся. Казалось, огонь пожирает его волосы, лицо, но вот одолеть широкую улыбку не мог даже он.
— О как тебя скрутило, малец! О чем же мне тебе рассказать?! Тема Запретного Леса пройдена, про лунные фазы я тебе просто прозу читал, про …
— Азкабан! – перебил я. — Расскажите мне про Азкабан то, чего нет в книгах. Книги пишут те, кто там не сидел… Понимаете?
Оборотень подмигнул.
— А то! Что, за мамочкой соскучился?
Наверное, спроси меня Дамблдор: «Ты Пожиратель, мальчик мой?», отвечать было бы не так страшно. Но Сивому врать не хотелось, он мне нравился, как нравится тот, на кого хочется быть похожим. Раз отец уступил эту роль ему, то…
— Хочу её освободить.
— Сильно?
— Сильно!
И мы говорили еще долго, не один вечер и не один час. Если когда‑нибудь оборотень меня предаст, он будет знать, кто и за что его убьет, а пока он будет моим вторым лучшим другом. Я так хочу и точка!
* * *
— Мистер Снейп? Вы воспылали любовью к моему предмету вопреки воле отца? Урок окончен!
Достойный ответ просто не шел в голову, его место прочно занял Седрик, маячивший у выхода из кабинета.
— Там Седрик… – буркнул я, попытавшись воззвать к инстинктам грифиндорки, редко распространявшимся на меня.
Ну а что? Я же маленький, вот пусть Минерва и защищает меня от этого чучела, мне его бестелесная компания сегодня противопоказана. Призрак терпеливо ожидал, пока я закончу конспектировать что‑то с доски, уж давно до блеска вымытой школьным эльфом и исчезать без меня не хотел.
— Он с вами дружит. Неужели вы не можете ответить ему тем же? – препиралась женщина, раздосадовано охая, но все же двинувшись к двери решительным шагом.
— Он же труп! Только летает!
— Для вас это просто отличная компания.
— Почему?!
Отойдя от меня подальше, она прошептала:
— По многим причинам… Так! – сказала она уже громче и увереннее. – Седрик, брысь отсюда. Брысь! – и замахала классным журналом, словно туман разгоняла.
Моя челюсть отвисла, а глаза покинули орбиты безо всяких на то усилий. Он же не зверюшка какая‑нибудь нашкодившая, в самом деле… Где же сочувствие, жалость, уважение? Ореол смерти если еще и представлялся мне до того момента хоть капельку таинственным, то враз таким быть перестал. Если жив – почет, уважение и Превосходно на экзамене, а как умер – твои проблемы. Наверное, у декана и впрямь от Седрика голова болит — новый страшный призрак, недолюбливающий жизнерадостность других детей, но чтоб так грубить? Ладно я, его убийца, а она что себе позволяет?! Кикимора…
Одно я, наконец покинувший кабинет и плевшийся в башню с опущенной головой, понял однозначно и четко – умирать я не просто не хочу, а совсем не хочу!
— Она тебя на отработку оставила, да? Вот кикимора!
— Не оставила, но кикимора, — согласился я с прозорливым ирландцем и повалился в кресло у камина. – Это точно…
Кто‑то тут же запустил в меня диванной подушкой, услышав такое непатриотичное заявление, но я даже не стал оборачиваться, разбираться пошел Симус. Через пару секунд опять же из‑за кресла раздалось короткое «я не хотел», затем «ой», «сам такой», «больше не буду» и вскоре после этого мальчишка вернулся, довольный проведенной воспитательной работой. Он слишком сильно зависел от меня в учебе и зорко следил, чтобы при нем никто не смел ничего сказать мне ни в лицо, ни в спину.
Подошла Джинни и села рядом с ним. Вид у нее был растерянный, даже нервный. Я обратил внимание, что она с такой силой стиснула руки, что пальцы у нее побелели.
— Что с тобой? – спросил Джордж, оторвавшийся наконец от чертежа очередного своего изобретения и ткнул брата локтем в бок, привлекая его внимание к сестре.
— Посылку взяла?
— Взяла, — ответила та.
— Что тогда? Без Малфоев себя неважно чувствуешь? Страдаешь?
Фред недовольно цокнул языком, не одобряя злой реплики брата, но смолчал и вновь уткнулся в бумагу на журнальном столике, не обращая внимание на шум вокруг. Гостиная была переполнена, все готовились к первому июню и страшным–престрашным экзаменам. Люди что‑то озабоченно писали, что‑то читали, но даже будучи занятыми, все равно не забывали периодически кидать осуждающие взгляды на Джинни. Лаванда даже встала с дивана и пересела на неудобный табурет неподалеку. Видно, считала такое поведение своим долгом. Может, я зря думал, что Уизли лучше было бы именно здесь? Может, она хоть маленькая, но не глупая. Может, она чувствовала, что здесь все так ненадежно? И что она нашла в Темном Лорде? Может, именно её – надежность? Ведь какие бы сказки он ей не рассказывал – она прекрасно знает, кто он такой…
— Да, Джинни, ты чего такая бледная? – начал я свою партию.
В ответ девчонка тоскливым взглядом оглядела столик.
— Да, выкладывай, что там у тебя. Обратно хочешь? – с набитым ртом произнес что‑то жующий Невилл, заинтересовавшийся визитершей.
Бросив на пухлого совсем не тоскливый, а весьма выразительный взгляд, означающий много нехорошего, она смогла задушить в себе злость и смущенно прошептала:
— Мне нужно с вами поговорить…
— Мы слушаем! – важно разрешил Симус.
Однако Джинни не произнесла ни слова, а просто сидела и раскачивалась взад–вперед, как какой‑нибудь домовик.
— Ты про Тайную комнату? Что‑нибудь видела?
Девчонка глубоко вздохнула, и в этот миг к ним подошел усталый, осунувшийся Перси Уизли.
— Джинни, ты чего здесь? Ф–у-у–х… как я устал, — произнес он лениво и подвинул ирландца, освобождая себе место. — Только с дежурства! Кстати, Джинни, после восьми ученики не должны посещать гостиные чужих факультетов. На это весьма прозрачно намекают целых три правила свода зак…
— А поздороваться не хочешь, Перси?! – не выдержала уже никому особо не нужная сестра.
— А? – брат не понял обиды и наморщил лоб, задумавшись над таким сложным вопросом.
Не дожидаясь окончания мыслительного процесса, она убежала, звонко стуча маленькими каблучками, провожаемая десятками недоброжелательных взглядов и оскорбительной тишиной.
Фред решился покинуть фыркающего от возмущения братца и подошел к Перси.
— Странная она…
— Слизеринка! – ответил тот.
— Ну да, слизеринка. Только она такая неразговорчивая всего месяц, странно…
И я оставил их обсуждать странности странной слизеринки. Слово к слову, мысль к мысли, вот так все важное в мире и происходит – по капельке.
Молодец, Джинни. Мои комплименты твоей умной рыжей головке!
* * *
Гермиона, даже пребывая в бессознательном состоянии бревна, оправдала свою занудную ученость, и помогла Симусу понять, кого же именно он так упорно ищет. То, что упустил из виду я, обнаружил Невилл. Перед тем, как заглянуть в зеркальце себе за спину в поисках чудища девчонка вырвала пожелтевшую страницу из старой библиотечной книги и крепко сжала её. Вытаскивал лист из её окаменевших пальцев я лично. Округлив глаза, я чуть не прослезился от счастья – это же ответы на все вопросы!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
