Этот цинь-ван – молодой человек 26 лет, еще, говорят, не получивший павлиньего пера, так как не внес при вступлении в праотцовское правление денег Пекину. На западе, недалеко от куреня, какие-то родственники князя строят у дороги большой субурган из вытесанного камня. Говорят, что он строится монгольскими мастерами уже 3 года. Ожидают, что закончат постройку еще года через 2. Выехав часа в 4 вечера, мы отправились по направлению к куреню Заин-гэгэна по северной дороге. Дорога идет степными местами через хребты, так как везде она пересекает речки бассейна Орхона. Места каменистые. Ночевали в степи в ожидании дождя, но от него бог избавил.
11 июня. Выехали в 5 часов утра. Дорога сначала шла по каменистому грунту, затем стали встречаться места, очень удобные для хлебопашества. Горы наполовину покрыты хвойным лесом (лиственницей). Много тарбаганов. От долины Хары я не видел при дороге ни одного верблюда, только сегодня попался один; из этого можно заключить, что места не так богаты верблюдами. Много нищих по дороге. Большинство с 3–4 козами. Начиная отсюда, западные хошуны перенесли нынче «худую» зиму.
Скота осталось, говорят сами монголы, менее четверти, баранов еще меньше от прежнего количества. Останавливались на обед в долине речки Урум, здесь с дороги видно несколько степных озер, по-видимому, очень топких. Затем дорога идет по степному пространству, безлюдному. Очень много тарбаганов. Горы покрыты лесами редкими и низкими. Замечается уменьшение их. Направление дороги в общем на юго-запад или запад. Ночевали в степи в ожидании дождя. Но дождя не было, был только ветер.
12 июня. Выехали в 5 часов. Много дзеренов, тарбаганов меньше. Места очень удобны для скотоводства. Переехали через хребет и вступили во владения Саин-ноёновского аймака[123]. С левого берега реки Бурдан до этого хребта владения Да-цинь-вана. Теперь мы во владениях бывшего Ма-гуна. Да-цинь-вановские владения оканчиваются местностью Сайхан-хужи, а ма-гунские – рекой Урту-могой-булук. В верховьях Урту-могой-булук встретили пашни. В этой речке много воды, должно быть, от недавнего дождя. Остановка у горного мыса. У некоторых монголов в обычае приносить молоко и масло в майхан (палатку) для путешественников, остановившихся поблизости.
Отсюда направились на запад и, перевалившись через хребет, вступили в долину реки Куни. Это довольно многоводная река бассейна Селенги. По правому ее берегу тянутся горы лесистые, изобилующие зверями. Левая сторона почти безлесна. В некотором отдалении от верховьев в Куни справа впадает речка Жарамтай, на которой недалеко от впадения стоит курень Ма-гуна. Дорога в Эрдэни-цзу идет по речке Жарамтай, а в курень Заин-гэгэна – по реке Куни. Ночлег в степи во владениях шабинцев[124] Заин-гэгэна. Ноч ю был большой дождь и гром.
13 июня. Выехали в 8 часов. Дождь. Отъехав от места ночлега верст 12, кони провожатого, ехавшего впереди, испугавшись, стали сбивать вьюки и этим произвели большую суматоху. Сломалось седло, порван майхан, порвана шуба и т. п. Поэтому остановились в степи в 11 часов, к тому же тотчас начал лить дождь, что заставляет сидеть на месте. Теперь мы в землях шабинцев Заин-гэгэна. У них замечается больше хара (светских крепостных), чем лам. Оно и понятно: сами монголы говорят, что чтобы жениться и жить в степи, нужно быть харой. Если лама, занимающий какую-нибудь должность у гэгэна, женится или будет замечен в сожительстве с женщиной, его выгоняют в степь и зачисляют в список хара с обязанностью отбывать их повинности. Это отличие хара от шабинцев Чжэбцун-Дамбы, прежде строго соблюдавшееся, теперь, говорят, ослабевает.
Слышно, что Заин-гэгэн возвратился из поездки в Эрдэни-цзу. Такое почти поспешное возвращение объясняют тем, что он избегает увеличения алба (повинностей) своих шабинцев, так как пребывание в Эрдени-цзу очень дорого обходится ему. Ночевали на этом же месте.
14 июня. Сидим на том же месте [в степи]. С утра шел дождь почти беспрерывно. В 9 часов утра дождь прервался и появилось в промежутках облаков солнце. Майхан мокр. Дождь продолжался с перерывами до вечера. Ночевали.
15 июня. Прояснилось. Высушив майхан, в 7 часов выехали на юг через хребет Сорго. Пересекли долину речки Абагатай, затем, перевалившись через хребет в долину Агатай по направлению на юго-запад, мы прибыли к 6 часам к речке Тамир. Слух о ее глубине не оправдался, и мы переправились благополучно. Расположились ночевать на берегу близ монгольских юрт. Тамир – довольно большая речка, приток Орхона. Их, говорят, 3 одноименные реки, которые, слившись в одну, впадают в Орхон с левого берега. Слышали, что генеральный консул Я. П. Шишмарев проехал по станциям в Улясутай.
16 июня. Выехали в 7 часов утра и к полудню достигли куреня Заин-гэгэна – крайней цели нашей поездки. Характер местности до сих пор – горы, наполовину покрытые лесом хвойным, лиственницей преимущественно. Тарбаганов мало. Речки быстры, горны, болотисты, по ним местами растут кусты тальника. Почва в горах камениста, тверда, в долинах топка. Жителей от самого Тамира почти нет. Приходится делать поправку записанного вчера. Тамира не 3, а 2. Оба отдельные притоки Орхона. Третьим Тамиром монголы считают речки Хану и Куни после их слияния, потому что они берут начало в одном месте с Тамирами.
Приблизившись к Заин-куреню, дорога начинает разветвляться и ведет к двум куреням в 5–6 верстах друг от друга. Нижний курень – резиденция гэгэна, расположен на речке Урту-булак, у подножия горы. Кругом маленькие субурганы. На восточном берегу Урту-булак находится юрта гэгэна. Здесь ему и поклоняются. Кремль Додо-куреня (так зовут его монголы) имеет каменную боковую стену, наверху которой решетчатое украшение. Дома (летние) лам деревянные, покрыты тесом, окружены обыкновенным частоколом. Внутри куреня нет женщин. Только престарелые шабаганцы живут в нем. Улицы довольно широки и чисты, может быть, по случаю малолюдства. Ночевали в доме ламы гелуна Цывена.
17 июня. Внутри кремля, налево от главных южных ворот, стоит главный императорский храм с надписями на четырех языках:
Zalefan fa badarampura zoγdegen
bKra-shis dar-rgyas-gling
Uljei badaraγuluγci sume.
Четвертая надпись – китайская (знаками квадратного письма). За другой стеной слева находится второй императорский храм, тоже имеющий у входа надписи:
Elke fa xarmadara zoγdegen
Kun-du tshe-ba’i gling
Amuγulang-i gamaγalalcaγci sume
Бао-ань-сы.
Архитектура храмов одинаковая. Построены из кирпича, внутренность обыкновенная. У северной стены в открытых шкафах помещены бурханы, прямо от главных ворот за второй стеной находится статуя деревянного Лабран-гэгэна. По сторонам храма Цэвэй-лина стоят два субургана. Один из них весь из камня с высеченными на нем украшениями. Другой – из кирпича. В соединении с храмом Цэвэй-лин находится сумэ тысячи будд и Гол-цзу, здесь же шарил [прах] предшествовавшего гэгэна, остальные три шарила находятся в Дэдэ-курене. Поклонялись Заин-гэгэну. Он допускает под благословение сколько угодно раз в день, по мере прибытия богомольцев. Обыкновенно поклоняющихся (без мандала) он благословляет с крыльца своей юрты, что сделал и с нами, принесшими малую лепту его казне. Других хубилганов против обыкновения благословляет книгой, а не рукой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
