— Я принял все, что Вэл отдала мне. А она отдала все, что я перечислил тебе. Любовь как жизнь. Вот такая она была. Я был очарован. Я взял предложенное — и сжег. Я ничего не дал ей взамен. Я не доверял ей. Я отнесся к ней, как к домашней зверушке. Не доверился в ответ. А ведь мог бы все рассказать и доказать. Мог сам провести ее через изменение. На это нет запретов. Мог стать ее наставником. И мы были бы связаны крепче, чем стальным тросом. Я так не поступил. Вэл выразилась достаточно ясно. Она считает мой поступок предательством. И секс с тобой — это просто причина для разрыва. В душе она простила бы меня за эту связь, но не простит такого отношения к своим чувствам. Она слишком горда для того, чтобы съесть обиду.
— И ты все равно отправляешься ее искать?
— Разумеется. Я люблю ее и надеюсь, всегда буду надеяться получить прощение. Может быть, она даст мне второй шанс? Я знаю, что чудес не бывает, но Вэл благородна по сути своей. А еще ей дано великое качество.
— Какое же? — в голосе блондинки прослеживались ненависть и ревность, но Ник не обратил на них внимания.
— Умение прощать. Она всегда может понять собеседника. Что бы им не двигало. А если можешь понять, поставить себе на место другого человека, то злиться уже не получится. На это я и надеюсь. На ее понимание.
— Даже так?
— Да. И в этом разница между вами. Она может понять, но и сама ждет взамен такого же отношения. Понимания и приятия всех своих сторон. Плохих и хороших. Вэл отдала мне все, что у нее есть. Тело, разум и душу. А ты хотела получить меня. Получить, даже не понимая, что взамен тоже что-то отдают. Доверие за доверие. Уважение за уважение. Тепло за тепло. А иначе просто жить не получится. Я взял у нее бриллиант и отдал стекляшку. А ты хотела просто взять — и украсить себя. Это не любовь, Орланда. Это обладание. А любовь ты не знаешь. И не узнаешь, даже если она усядется тебе на голову, и будет долго орать в ухо. Извини. И — прощай.
Ник начертил двумя пальцами знак, открывающий портал, вошел в него — и исчез.
Орланда несколько секунд стояла неподвижно. Потом вдруг очнулась — и по дворцу верховного вэари пронесся безумный крик раненной в самое сердце женщины.
— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА, ТИНА!!!
*****Некромант сидел в лаборатории. Уже сутки он пытался нащупать хотя бы малейший след Арэсти Эрнальта или его спутницы, обследовал место, где они побывали, в сотый раз рассматривал поляну цветов, но следов пребывания людей не находил. И магических колебаний тоже не было. Некромант не считал себя самым великим магом во вселенной, но в этом мире он таковым и являлся. И все же ничего не мог найти.
Зеркальная стена мягко засветилась. Тем самым золотистым светом. И в ней снова появилась та самая женщина. Тина-ви-элль. Только на этот раз она ничего не делала. Лежала прямо в воздухе, в роскошном голубом платье с серебряной вышивкой и забавлялась странной игрушкой. Вокруг ее правой ладони летал шарик. Она подбрасывала его вверх, вниз, вправо и влево, а шарик все равно возвращался к ее ладони.
— Госпожа, канал связи открыт, — доложил чей-то голос.
Женщина небрежно повела левой рукой. На пальцах и запястье полыхнули огнем камни, за каждый из которых можно было купить половину королевства и еще пара провинций на сдачу останется.
— Можешь удалиться.
— Слушаюсь, госпожа.
Тина-ви-элль перевела внимательный и умный, нечеловечески умный взгляд на некроманта. И правителю вдруг показалось, что из ее глубоких зеленых глаз смотрит на мир ужасно старое и мудрое существо, для которого и сам он, и все его предки — просто мошки-однодневки. Хотя Некромант исчислял свой возраст уже не веками, но тысячелетиями, из зеленых провалов выглядывало такое, что… он почувствовал страх! Страх — и желание оказаться за тридевять земель от этой страшной женщины.
Лучше не связываться с этим существом. Тот, кто знает, что такое истинная боль, истинная ненависть, истинное страдание, может сделать так, что и другие испытают это на себе.
Что-то сместилось в ее лице. Тень легла иначе или свет? Но скулы резко очертились, кожа побелела, губы и глаза стали больше и ярче, нос изогнулся, а по чистому белому лбу пролегла глубокая вертикальная морщина. Даже скорее черта, делящая лоб на две части. Волосы женщины всколыхнулись, развернулись громадной черной косой в желтых пятнах — и улеглись длинной петлей рядом с диваном. Кожа блестела серебром, покрытая едва заметной мелкой чешуей. Это уже не была прекрасная женщина из зеркала. Перед Некромантом лежало чужое и опасное создание. Чуждое и ему и его миру. Да и многим другим мирам. По коже побежали черные и желтые полосы — и Некромант содрогнулся. Он узнал это создание.
Тина-ви-элль была листэрр. Точнее, одна из листэрр. Не совсем народ, не совсем вэари, тем не менее, один листэрр мог уничтожить до пятидесяти вэари, прежде чем его убьют. История вэари знала такие случаи. Один раз погибло пятьдесят два вэари, другой раз — тридцать шесть. После этого все поняли, что с листэрр лучше не связываться. Говорили, что листэрр — это дети одного из богов. Змеебога. Среди вэари бытовала легенда, что однажды змеебог оплодотворил гигантскую анаконду. И та отложила шестнадцать яиц, из которых и вылупились листэрр. И расселились по мирам. Себе они выбрали один мир — и всегда возвращались туда. Они были подобны вэари. Так же долго жили, так же путешествовали, так же владели магией. Но были гораздо сильнее. И — безжалостней. Про листэрр ходили страшные слухи — и Некромант не желал проверять их правдивость. Теперь он даже не сомневался в воскрешении Арэсти Эрнальта. Если хотя бы десятая часть того, что говорят о листэрр — правда, то они могут и больше. Кровь богов…
— Ты слышишь меня, человек, именуемый Некромант? Ты вполне можешь мне ответить. Я услышу тебя.
Некромант издал какой-то звук, и женщина улыбнулась. Одними губами. Глаза ее оставались серьезными и холодными.
— Ты меня слышишь, мальчик. И боишься. Я чувствую привкус твоего страха на губах.
Как бы в подтверждение сказанного, женщина облизнулась. Медленно и со вкусом. Открылся кроваво-алый рот. Блеснули мертвенным холодом заостренные клыки — два сверху, два снизу. Длинный, по-змеиному раздвоенный язык голубого цвета нарочито медленно облизнул губы и спрятался назад.
Некромант был в полном оцепенении, но его мочевой пузырь этого не знал. Раздалось неприятное журчание. Ногам стало горячо, а в комнате дурно запахло. Неосознанно волшебник приготовился бежать. Но этого не потребовалось. Тина-ви-элль опять улыбнулась, не разжимая губ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
