Может, все так и должно было произойти.
– Вот что, – миролюбиво начал офицер, – я договорился с твоим другом, он тебя подождет. Единственный вариант избавиться от неприятного осадка и нормально закончить вечер заключается в том, чтобы сыграть с тобою и на том разойтись.
Нина хлопала глазами, не веря ушам и наблюдая, как он освобождает стол между ними, перекладывая документы, а потом принялась ему помогать. Это была мировая, которой она точно не ожидала. У них в уборной быстродействующее успокоительное хранится? Выходя из кабинета, офицер готов был взорваться, как ядерный реактор, а теперь…
Помогая ему освобождать стол, девочка заметила пару черно-белых снимков не лучшего качества. Лица двух парней лет восемнадцати показались ей смутно знакомы, а вот имена не вызвали ассоциаций. Нина решила, что уже видела их, и, скорее всего, видела на первом этаже участка на стенде пропавших без вести.
– Кроме того, что я заинтригован обещанием самой интересной партии в жизни, кажется, так ты сказала, – продолжал он между тем, – я бы хотел выдвинуть собственные условия, на которых состоится поединок.
Нина с покорным смирением глядела на него, взглядом выражая согласие на любые встречные требования. Офицер доставал с полки шахматную доску.
– Может, сделаем чай?
– Это ваше условие? – улыбнулась Нина.
Ларс понял, что она оттаяла, и ему значительно полегчало.
– Мое условие гораздо серьезнее.
Не дожидаясь соглашения, он вытащил из ящика рабочего стола пачку чая с женьшенем и две кружки, направился к кулеру.
– На все вопросы, которые я задам тебе в течение игры, ты должна ответить с предельной честностью. Даже если тебе покажется, что это не относится к делу. Вранье и увиливания я сразу засеку, и тогда сделка отменяется.
Он поставил перед Ниной полную кружку. Пусть согреется, это ей сейчас необходимо.
– А если я не знаю ответа на какой-то из вопросов?
– Так и говори: не знаю. Главное – отвечать честно.
– А если это касается не только меня, если я своим ответом кого-нибудь подставлю или дискредитирую, а если я не смогу ответить, потому что это будет слишком личный вопрос…
– Твоя личная жизнь меня не интересует, – заверил Клиффорд, заметив, как Нина смутилась. – Ничего такого я не буду спрашивать.
– Тогда давайте.
– Черными или белыми?
– Белыми.
Давненько Ларс этого не делал, особенно на работе. Игра началась стремительно, без лишних предисловий, как будто играли они уже далеко не первый раз, и не успел он опомниться, как лишился шашки. Пытаясь понять, как же это вышло, он забыл о вопросах, которые собирался задать. Сражение на черно-белом поле развивалось динамичнее, чем он ожидал. Девчонка была хороша и слово держала. Партия обещала быть интересной, но и допросить Нину параллельно нужно успеть. Ведь не ради игры он на это согласился. Точнее, не только ради игры.
– Итак, Нина Дженовезе, что вы оба делали ночью на охраняемой территории? Принимаются только правдивые ответы.
– Не беспокойтесь, офицер, врать не буду. Я ненавижу нечестную игру.
Девочка полностью успокоилась. Смотрела прямо, дышала ровно, не прятала руки, не отводила глаза. Ларс то и дело ловил на себе любопытный прищур. Это искренне его веселило, но вида он не подавал.
– Мы с Отто искали холодильник.
– Зачем он вам понадобился?
– Чтобы слить с него фреон.
Ответы сбивали с толку. Ларсу становилось труднее концентрироваться на игре. Он потерял еще одну шашку.
– Зачем нам понадобился фреон? – спросила Нина, предугадывая вопрос. – Мы кое-что собираем в гараже моего отца. Он пригодится. Больше негде достать. Нам такое не продадут. Да и дорого.
– Часто занимаетесь подобным?
– Вылазками?
– Да.
– Раз в две недели где-то, – скромничала Нина.
– Родители в курсе? Как относятся?
– В курсе. Негативно.
– Вы знали, что там появился сторож?
Тут Нина помедлила. Клиффорд изучал ее лицо.
– Мы были уверены, что это слухи.
– Если бы вы знали точно, вы бы отменили эту авантюру?
– Нет.
– Почему?
– Потому что нам нужно слить фреон. На свалке он совершенно никому не нужен. И кто бы ни взял под контроль эти владения, от одного выброшенного холодильника он не обеднеет.
– Ты сейчас нормально меня слышишь?
Переместив шашку одним пальцем, Нина подняла на него глаза, и у обоих расширились зрачки.
– Да, – удивилась она. – Видимо, уже проходит.
– Хорошо, – заметил Клиффорд, забирая ее шашку с поля. – Но у меня ощущение, что он промазал.
– Дважды, – хмыкнула девочка.
– Ты ведь знаешь, что он стрелял не настоящими патронами?
– Знаю. Солевыми.
– Ты боялась?
– Да.
– И все это того стоит? Так рисковать ради какого-то холодильника?
– Следующий вопрос, – сказала она, – этот слишком личный.
– Значит, вы бываете в пригороде несколько раз в месяц.
– Да.
– И хорошо знаете эту местность.
– Довольно хорошо. – Нина понимала, что он к чему-то клонит, не понимала только, к чему.
– Подозреваю, ваша деятельность длится давно.
– Лет в девять мы впервые залезли на брошенную стройку. Я продырявила себе ногу, ударилась головой и отключилась. Примерно тогда все и началось.
Забавно, каким тоном она об этом говорит, подумал Ларс. Как об истории любви. И про фреон, и про стройку.
Нина вывела в дамки первую шашку. Разговор замечательно отвлекал офицера, а честные ответы вгоняли в секундный ступор, и этого было более чем достаточно для победы. В скором выигрыше она не сомневалась.
Игра с полицейским неожиданно вернула Нину в зону комфорта. До того спокойно было сидеть напротив беловолосого офицера и болтать, что захотелось даже скинуть обувь и лотосом подобрать ноги. А ведь она никому не показывает голые ступни, кроме Отто. Если они валетом лежат на кровати у нее на чердаке, Нина может заехать ему по морде голой ступней со шрамом, свидетелем появления которого Отто стал как раз в упомянутый день. Но больше свои ноги Нина никому не показывала. Даже мысль об этом была некомфортной.
Украдкой она поглядывала на офицера, позволяя себе не слишком глубокие мысли на его счет. Конфликты иногда становятся наилучшим фундаментом для чего-то хорошего, что за ними последует. Судя по непринужденности этого интервью, они явно начали знакомство не с того, с чего стоило бы. Как будто жизнь столкнула их, чтобы сделать соперниками, но не врагами. Точно не врагами. А они сначала и не поняли замысла.
Хорошего соперника так же трудно найти, как и хорошего друга. А пока он формулировал вопросы и сканировал поле, можно было понаблюдать за ним, что девочка делала с удовольствием.
Нина не знала, что пожилые леди, которым он помогал по долгу службы, считали его ангелом, взрослые женщины – воплощением божественной красоты, утонченной и недоступной обычным смертным. Молодые девушки, видя
