Но тут раскрылись третьи двери, и в зал ворвалась пятёрка Адама, разворачиваясь в плотную цепь. Уж этого Шершни не ждали, однако без промедления повернули и врезались в подкрепление, кромсая в шесть клинков. Но здесь силы оказались примерно равны, ибо Адам, конечно же, принял на себя одного Слугу, а двое других достались четверым крутарям, почти столь же громадным. К счастью, стрелять в этой группе не пытались – сразу схватились за мечи.
– Вот теперь дорога свободна, – объявил Вадим. – Самое время помочь Брону – спешите!
– Без тебя? – удивилась Кира.
– Для меня остался ещё один, – ответил он, глядя через зал на исполинский силуэт, едва различимый на фоне стены. – И этот Шершень мне особенно неприятен.
Собственно, Вадим не разглядел бы его, если б не чувствовал. И сейчас мог фиксировать монстра только при остановках, хотя следил за ним уже минуту – с момента появления новой троицы. Как и Эва, исполин не спешил влезать в потасовку, словно берёг себя для крайности. А та могла наступить в любой миг – конечно, если не подоспеет последняя тройка, скорее всего отправленная разбираться со взрывами.
– Так мы пошли? – неуверенно уточнила Кира.
– Идите, идите… Удачной охоты!
Сейчас Вадим был уверен, что недавняя стычка с превосходящим противником дала его дарованиям новый разгон, почти уравнявший его с элитными Слугами – хотя бы по скорости. Однако новый противник был много быстрее прежних. А если и настолько же сильней… Не вожак ли он этой дюжины? И если вспомнить того любителя высотных прыжков… Вдруг и этот сейчас сиганёт, как давешний прыгунчик, – что тогда?
«Буду лупить влёт, – угрюмо решил Вадим, изготавливая огнестрел. – Как утку». Конечно, он сроду не бил ни утку, ни воробья, однако теперь не боялся стрелять, убеждённый, что не пробьёт чудо-скафандр даже ракетой, – зато прыжок остановит.
Наверно, это понимал и вожак, потому «сигать» не пробовал. И зачем было прыгать, когда даже глаза Вадима не успевали отслеживать его перемещения? Если бы не экстра-чувства…
Действительно, этого врага Вадим ощущал явственней, чем всех прочих Шершней. При этом испытывал постыдный трепет, содрогаясь от близости первозданной свирепости, едва удерживаемой на грани слепого бешенства. Зато внутреннее зрение Вадима оказалось подвижнее внешнего и после каждого рывка вожака мигом определяло его новую позицию, нацеливая глаза. Шершень чувствовал на себе чужой взгляд, и это озадачивало его: он не привык к плотной опеке. Даже имея такую фору в силе, вожак предпочитал нападать невидимым – берёг себя для Роя? Во всяком случае, трусом он не был.
Теперь и Вадим, в подражанье осторожному Шершню, стал маневрировать по загромождённому залу, всё дальше отпуская сознание. Постепенно они сближались, хотя на деле это происходило куда быстрей: просто Вадим переключился на другой скоростной режим. Превосходство в быстроте у вожака оставалось подавляющим, зато Вадим опережал его с передачей сигналов. Одним вытянувшимся отростком мысле-облако зацепилось за чужака, контролируя его движения, а нервные клетки Вадима словно бы слились воедино, взаимодействуя мгновенно, без раздражающих задержек. Теперь даже Слуги-«солдаты» показались бы ему неповоротливыми – но только не их вожак.
И когда тот наконец атаковал, нацеля сверкающие жала, Вадима отбросило прочь, будто на него налетел бэтр. Клинки Вадим всё же успел развести, избежав проникающих ран, но само столкновение едва не вышибло из него дух. Отлетев спиною назад, он исхитрился перевернуться в воздухе, при приземлении спружинив ногами, – и всё же, пока гасил инерцию, пару раз кувыркнулся по залу, ломая кресла.
Сейчас же Вадим вскочил, пытаясь вздохнуть ушибленной грудью и с ужасом ощущая новый наскок Шершня. Со вздохом он запоздал, зато сообразил воспользоваться опытом предыдущего поединка и сдвинулся чуть в сторону, пропуская удар вскользь, – на это его скоростных качеств хватило. Теперь Вадима просто закрутило вокруг оси – автоматически он разбросал руки и со всего маха рубанул противника по спине, возвращая энергию. Конечно, доспехов не проломил, однако швырнул Шершня в сторону, получив секундную передышку. Удивлённый, монстр развернулся и снова надвинулся, готовясь запустить молотилки на полные обороты, чтоб вымотать Вадима в затяжной, непосильной для того серии и уж потом добить, – но тут в шлем ему угодила граната: наконец решила вмешаться Эва. Исполинский Шершень качнулся, однако устоял на ногах, молниеносно повернулся к новой угрозе – и тотчас по нему выстрелил Адам, уже разобравшийся с последней жертвой. Голову вожака мотануло вновь, он опять обернулся – и тогда в него послал гранату Вадим, нехотя включаясь в хоровод и с содроганием предвкушая, куда это может завести.
Действительно, угодить под перекрёстный огонь трёх классных стрелков, не уступавших Шершням реакцией, вряд ли понравилось бы и более терпеливому, чем этот крушила, уже раздражённый строптивостью Вадима. С каждым выстрелом всё сильней трещала перегородка, отделявшая его от безумия, – пока наконец не рухнула.
И тогда зал потряс скрежещущий рёв. С места, почти без приседа, вожак взвился в воздух, больше не обращая внимания на гранаты, и с высоты чудовищного прыжка обрушился на сражающихся, без разбора гвоздя чужих и своих. К счастью, теперь он только рубил, не пытаясь разить остриями, а даже при его силе невозможно было проломить лезвием чудо-доспехи. Потому вожак лишь разметал драчунов, словно налетевший вихрь, – травмируя, оглушая, но не убивая.
Затем на безумца насели Вадим с Адамом, расчётливыми манёврами направляя ярость Шершня на его же Слуг и постепенно обессиливая ранами – способ, тоже опробованный Вадимом в предыдущей схватке. Не столь щепетильные, крутари без жалости добили Шершней, контуженных собственным предводителем; затем и у того подломились ноги.
– Вон! – холодно велел Вадим Николю, подскочившему с занесённым мечом. – Это наша добыча!.. Лучше помоги своим.
Хотя и у центрального входа сражение близилась к завершению. Брон всё-таки расправил свою «пружину», столь долго сжимаемую, и обоими клинками проломил Шершню панцирь – бедняга захлебнулся собственной кровью. Двух других доламывали Руслан, Гордей и третий крутарь, при огневой поддержке Киры. Кажется, они тоже не собирались миндальничать, и трудно было их за это винить – после всего увиденного и пережитого. Вмешательство высвободившейся четвёрки только ускорило развязку, и снова Вадима покоробила нетерпеливость Николя. Конечно, того нельзя упрекнуть в нехватке смелости, однако жестокости в нём оказалось больше.
Наконец всё кончилось. Из Шершней в живых остались трое, пленённых командой Вадима либо при его участии; среди крутарей один ранен тяжело, четверо полегче, ушибы и травмы не в счёт – итог, вряд ли ожидаемый в начале схватки. Что значит правильно распределить силы!..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
