– Да-да! Ньюман! Он ведь работал в каком-то издательстве, верно? Он бывал у нас в Харлстоне. Сам я с ним никогда не встречался, но кое-что о нем слышал. Он один из наших дальних родственников. Глубоко верующий католик, регулярно посещал церковь. Жизнь вел тихую, в отпуск ездил в Рим ради того, чтобы присутствовать на мессе. Потому и не особо интересовался поместьем, да и вообще нашей семьей. Боюсь, последние годы мы с ним вовсе не общались. А что, он оказался в чем-то замешан?
Холмс объяснил Натаниэлю, в чем дело, рассказав и про визит Гаррисона Больта, и про необычное письмо и цепочку рассуждений, которая и привела нас в Харлстон. Натаниэль Месгрейв внимательно изучил конверт.
– Ни с кем на западе Канады я не переписываюсь, – заговорил он. – Собственно, у меня вообще там нет знакомых. Никак не могу прокомментировать это письмо, только поаплодировать вашим удивительным дедуктивным способностям. Видимо, автор письма хотел, чтобы вы привезли его в Харлстон, но что нам с ним делать, я не понимаю. Честно говоря, я поражен, как много вам удалось выяснить, имея на руках один лишь конверт. Кузен рассказывал мне о ваших невероятных талантах, и теперь я вижу, что он ничуть не преувеличивал. Как вы знаете, – продолжил он, – сейчас у нас в доме находится та самая корона, которую во время тех трагических событий вам удалось найти и опознать. Мы ее отреставрировали. Возможно, вы захотите на нее посмотреть? Кстати, мы выяснили, что в свое время корона венчала королей не только династии Стюартов, но и Тюдоров. Оказывается, ее использовали при каждой коронации начиная со времен Генриха Восьмого и заканчивая судом и казнью Карла Первого. После его смерти корона была практически уничтожена Оливером Кромвелем и его соратниками. Мы всегда бережно хранили полотняный мешочек, в котором обнаружили корону в озере. Нам казалось кощунством разлучить их с короной после того, как они двести пятьдесят лет провели в заточении под каменной плитой в тайнике Брайтона.
Холмс проницательно взглянул на Месгрейва. На его лице застыло сосредоточенное выражение.
– Мистер Месгрейв, – заговорил он после небольшой паузы, – вам о чем-нибудь говорит слово “гробы” в сочетании с датой от тысяча пятидесятого до тысяча сотого года? Согласно задумке автора письма, мы должны следовать этой подсказке.
– Ну, тут ничего сложного нет, – ответил молодой наследник. – Старая часть дома, как и всего поместья, была построена еще в феодальные времена. И на владельцах Харлстона всегда лежала почетная обязанность сохранять в неприкосновенности могилы тех, кто жил тут до нас. Некоторые из этих могил – обычные каменные плиты, надписи с которых давно стерли годы, ветер и шторма. Но остальные захоронения – в основном деревянные гробы и каменные саркофаги – стихия не затронула. Могилы времен нормандского завоевания находятся под землей. По странному совпадению – совсем рядом с тем подвалом, где вы с кузеном обнаружили тело нашего несчастного дворецкого.
Холмс довольно потер руки:
– Ну же, не будем терять время! Давайте осмотрим эти гробы! Наша таинственная незнакомка из кожи вон лезла, только чтобы мы это сделали, и я не вижу повода не удовлетворить ее желание. Кстати, мистер Месгрейв, – добавил Холмс, – а все эти гробы, могилы и захоронения расположены в каком-то определенном порядке? Может, вам говорят о чем-то слова “система” или “система учета”?
– Нет, ничего не говорят, – ответил Месгрейв. – Но могилы и впрямь расположены в хронологическом порядке. Собственно, с захоронениями всегда так. Во всяком случае, в Харлстоне точно так. Между прочим, крышки каменных саркофагов очень тяжелые. Вам придется здорово потрудиться, чтобы сдвинуть их с места, – предупредил Натаниэль.
Чтобы попасть в подземелье, надо было пройти по наклонному туннелю. Мы тихо ступали по заросшему мхом полу, который с каждым шагом становился все более скользким. Из темных, покрытых плесенью стен сочилась влага – рядом располагалось озеро Харлстон. Хозяин дома освещал нам путь факелом, и вскоре мы спустились в склеп. В воздухе отчетливо пахло сыростью. Крышки некоторых деревянных гробов сгнили и провалились; внутри поблескивали белые кости предков Месгрейва – безмолвное, но на редкость красноречивое доказательство его выдающейся родословной. Натаниэль Месгрейв направился к каменным усыпальницам, потрескавшимся от времени. Крышка одной из них была слегка сдвинута.
– Вот эти захоронения относятся еще ко времени Нормандского завоевания, – сказал Натаниэль. – Многие из обитателей этих могил упоминаются в Книге Судного дня [84] .
– Заранее прошу прощения за свою бесцеремонность, мистер Месгрейв, – заговорил Холмс, подходя к гробам поближе. – Я не хочу никого оскорблять, но мне кажется, что внутри этих усыпальниц помимо останков ваших предков находится и еще кое-что крайне важное. Ватсон, вы не поможете мне сдвинуть эту крышку?
Мы с Месгрейвом принялись за дело. Холмс внимательно следил за нашими действиями и, когда гроб наполовину приоткрылся, шустро наклонился и извлек из его глубин полотняный мешок, затянутый бечевкой. Прежде чем заговорить, он внимательно его осмотрел.
– Мистер Месгрейв, сегодня вы были так любезны, что сделали мне комплимент, высоко оценив мои дедуктивные способности, которые я проявил, помогая сэру Реджинальду. А теперь я намереваюсь вновь применить эти способности на деле и еще раз поразить вас! Я буду счастлив прямо сейчас рассказать вам, что внутри этого мешка, не открывая его.
Я не смог сдержать смех, услышав столь нелепое предложение.
– Мне кажется, – давясь от смеха, произнес я, – это возможно лишь в двух случаях: либо вы экстрасенс, либо вор, которому удалось сюда проникнуть. Но я-то знаю, что вы не тот и не другой, так что позвольте усомниться в ваших словах! Ни за что на свете я не поверю, что вам удастся угадать, что там внутри!
– Боюсь, я вынужден присоединиться к доктору Ватсону, – широко улыбаясь, добавил Натаниэль Месгрейв. – Это попросту невозможно.
– Вот и хорошо, – откликнулся Холмс. – Я принимаю ваш вызов! – сказал он и, словно опытный оратор, сделал паузу, взвешивая каждое слово. – В этом мешке находятся безусловно потускневшие, наверняка выцветшие, возможно, поврежденные, но тем не менее вполне узнаваемые вещи – золотая держава и скипетр. Если за три века их не разъела ржавчина, малый шар державы, украшенный крестом с голубкой, будет прикреплен к скипетру. Ну а если я вдобавок скажу, что и на большом шаре державы высится крест и весит она один фунт и пять с четвертью унций, вы тут же сможете проверить, прав я был или нет, делая это предсказание.
И, как ни поразительно, Холмс оказался прав! Натаниэль Месгрейв опустошил мешок и разложил его содержимое на крышке саркофага. Драгоценные украшения покрывали пятна, но они все же ярко сверкали, освещенные факелом в руке Месгрейва.
– Похоже на старый хлам, но мы-то знаем, что это не так! – воскликнул Месгрейв. – Все выглядит в точности так, как вы описали, мистер Холмс! Но что же это за вещи? Вы поразили меня до глубины души!
Шерлок Холмс шутливо поклонился. Лицо у него было чрезвычайно довольное.
– О боже! – ахнул вдруг Месгрейв. – Помните, когда вы разрешили загадку нашего “обряда”, мы вытащили корону из озера, и она была точно в таком же мешке!
– Вы уверены? – усомнился Холмс. – Ваш кузен тогда показал мне мешок, но я не стал тщательно его осматривать, о чем сейчас очень сожалею.
– Да, абсолютно уверен. А что, это важно?
Холмс не ответил. Глубоко задумавшись, он присел на гроб. И только когда факел прогорел до конца, оставив нас в глубокой темноте, он заговорил.
– Месгрейв, – сказал он, – вы говорили, что склеп граничит с тем подвалом, где мы нашли тело Брайтона. А где именно находится подвал?
– Да в десяти шагах отсюда, – ответил Месгрейв, вновь зажигая факел. – Надо только подняться по ступенькам и пройти вон под той аркой.
Вскоре мы очутились на месте старой харлстонской трагедии. Каменная плита, виновница гибели Брайтона, исчезла, и на ее месте появился куда более безопасный деревянный лаз. Но, как верно заметил Холмс, больше ничего не изменилось. Как и прежде, на бочке стоял большой фонарь, все еще в рабочем состоянии. Месгрейву удалось зажечь его с первого раза.
Вдоль стен до сих пор были свалены дрова. Холмс даже нашел два полена с отметинами, при помощи которых Брайтон и его подружка Хауэлз поднимали крышку усыпальницы. Холмс тогда отложил их в сторонку.
– В тот свой визит, – сказал Холмс, – я просидел тут двадцать минут, пытаясь понять смысл нашей тогдашней находки. Теперь я должен проделать то же самое. Мне о многом надо поразмыслить. Ватсон, заберите с Месгрейвом эти драгоценные реликвии и отнесите их в дом. А я пока останусь тут. Трубка и табак составят мне компанию.
Вслед за Месгрейвом я по винтовой каменной лестнице поднялся на божий свет. Примерно через полчаса мы вновь спустились к Холмсу. Увидев нас, он встал, взял себя за лацканы пиджака и довольно улыбнулся:
