Читаем без скачивания Королевская кровь-11. Чужие боги - Ирина Владимировна Котова

Дело было только в том, не окажется ли Алмаз на шаг впереди него. И поэтому следовало действовать неожиданно.

Они втроем собрались на ранний завтрак, и Черныш, наливая себе сливки в кофе, чуть повел пальцем и бросил на Свидерского и Старова мощнейший лечебный стазис. Ничего угрожающего, сплошная польза. И даже блок Алмаза на магическое воздействие не помог — ибо на лечебные процедуры он не срабатывал.

Они, конечно, оба поняли, что он сделал, и точно успели запустить какие-то ключи-взломщики Стазиса. Но времени должно было хватить.

Еще одно движение — и запустилась деактивация блока на перемещение, следующим — открылось Зеркало, в которое Черныш и шагнул.

А вышел он прямо перед щитами Демьяна Бермонта в его большой палатке. Король-медведь, одетый в гъелхт, умывался над тазом, воду ему на руки лил адъютант, снаружи доносился шум людей, запахи пищи.

— Здравствуйте, ваше величество, — позвал Черныш, и Бермонт развернулся. Вытерся — вроде бы спокойно, молча, но глаза его чуть пожелтели, сгустилась вокруг стихия Земли. Неглуп оказался выросший мальчишка. И сразу все понял.

— Выйди, — приказал он адъютанту, и тот поспешно, но без страха удалился. Черныш не стал его задерживать: минус один неучтенный фактор — это хорошо.

— Давно хотел вас навестить, — продолжил Данзан Оюнович с легкостью, хотя все это время сканировал противника, блокировал спектры переноса, чтобы добавить Алмазу работы и окружал палатку короля большим куполом, чтобы нечаянно не задеть других людей. Пусть в магдоговоре речь идет о преднамеренном вреде, не стоит его испытывать. — Любопытно понять, как вы справились с бешенством.

Король молчал. Он выглядел спокойным, но щит становился все плотнее, а губа на миг вздернулась, обнажая клыки. Глупо было бы предполагать, что королева Василина не поделилась с коллегой важной информацией о том, кто именно передал заговорщикам штамм бешенства. Черныш и не предполагал. Он запускал тихого взломщика, который в нужный момент ударит по опорному узлу щита Бермонта и критически ослабит его. Сердце слегка, предупреждающе кольнуло. Пусть вред предполагалось нанести не человеку, а его щиту — но уже близко, близко.

— Говорили, что ваша супруга пострадала, — продолжил Черныш. — Как она, кстати, все еще ходит медведицей? Хотя вам, наверное, все равно, с животным даже удобнее жить…

За секунду материализовавшаяся секира Бермонта едва не разнесла его щиты — в глазах от удара поплыли пятна, и Черныш, отшатнувшись на пару шагов, чувствуя такую боль, будто его всем телом приложили об асфальт, запустил взломщика и тут же ударил обратно. Сразу Сетью, спеленать, а затем Молот-Шквалом, чтобы наверняка.

Условие магдоговора было исполнено, на него напали первым. Женщины у берманов всегда были больным местом — и это сработало и сейчас.

Молот-Шквал снес палатку, превратил в прах все вещи под ней, полыхнул белым, зашумел серией нескончаемых мощных ударов, сливающихся в один. Но когда он отработал, Бермонт был еще жив. Его швырнуло на колени, из носа и ушей текла кровь и он был в полуобороте, но боевое заклинание, которым можно было задержать и Алмаза, которое несколько месяцев назад помогло справиться со Свидерским, оставило короля в живых!

Над ним рассеивались остаточные контуры десятков щитов, за пределами защитного купола орали и рычали бойцы, пытаясь пробиться к королю, — а сам он неуловимо двинул рукой и снова понеслась в Черныша секира. Но это был отвлекающий, пусть и мощный, маневр — ибо в тот момент, когда Данзан Оюнович уклонялся, из земли с шелестом выскользнули десятки каменных лезвий, прошибая его щиты. Будь реакция чуть похуже — и остался бы Черныш нанизанным на эти шампуры.

Не припоминал он за Бермонтами такой мощи.

«Или это наглядный пример, как красные усиливают супругов», — тут же откликнулся на загадку мозг ученого.

Мальчишку он недооценил.

Ни его скорость — Бермонт двигался очень быстро, неуловимо быстро. Ни мощь — потому что он выстреливал высоко в небо каменными пиками, пытаясь достать Черныша, хлестал каменными плетьми, не давал ступить на землю, которая тут же проваливалась бездонными колодцами. Король быстро слабел под ударами мага, каждый из которых мог бы уничтожить небольшой город, но щиты пока держал — даже против огненного столба, который заполонил купол и выжег все на десятки метров вниз. Если бы у Данзана Оюновича было побольше времени и пространства для размаха! Но время поджимало, и нужно было осторожничать, чтобы не задеть никого за пределами большого купола. Магдоговор вполне мог бы посчитать это за преднамеренный вред.

Мальчишка Бермонт оказался наблюдательным — потому что секиру свою в очередной раз метнул не в Черныша, а в купол. Тот затрещал, раскрываясь — и людей задело остаточным разрядом Молний.

Сердце закололо, и Черныш, уклоняясь от очередного удара каменных лезвий, опередил магдоговор, переходя к запасному плану, подготовленному на случай, если Бермонт не отзовется на провокацию.

Ведь невозможно остановить сердце, если оно уже стоит. А между остановкой сердца и потерей сознания у человека есть почти 20 секунд. Двадцать секунд между жизнью и смертью.

Черныш сам остановил свое сердце, и тут же активировался амулет, который запустит его через восемнадцать секунд.

Условие магдоговора, связанное Алмазом с его сердцем, тренькнуло и повисло бесполезной нитью — а Черныш снова ударил, вложив максимум оставшейся силы. Но вокруг замерцало чужое плетение, и последний Молот-Шквал рассеялся, не дойдя до засверкавшего десятком новых щитов короля.

Алмаз слишком быстро справился со стазисом. И с блоком перемещений тоже — значит, какую-то из следилок на себе Черныш не нашел.

Данзан Оюнович развернулся — за его спиной Свидерский раскручивал Ловушку, а взъерошенный и румяный Алмаз восстанавливал защитный купол.

В груди стало тяжело. Не получилось сделать вдох.

Алмаз что-то буркнул. Непонятное — в ушах звенело. Выставил ладонь — и секира короля Бермонта просвистела у уха Черныша, отклонившись в сторону.

— Он мне нужен, ваше величество, — зло крикнул Старов. — Он нам всем пока нужен!

Черныш презрительно хмыкнул — и вдруг землю вокруг начало трясти. Стихии словно сошли с ума, теряя в мощности — он отметил это, уже уходя в беспамятство. Амулет сработал через две секунды, но Черныш этого уже не почувствовал.

Очнулся Данзан Оюнович под звук напряженного разговора. Сильно пахло лекарствами, но он, не открывая глаз, первым делом проверил, что творится со стихиями. Они в магическом спектре выглядели иссякшими куда больше, чем на нужные десять процентов, — а значит, если не восстановятся, то порталы в ближайшие дни должны набрать достаточную проходимость. Любопытно,