Даже жаль, что тогда я не могла выпустить чёрные молнии Яцуфусы. Это бы отлично легло в образ Владычицы Куроме.
Голос Власти, как я обозвал способность отдать приказ, подкреплённый духовным давлением, на множестве целей себя вообще не показал, совсем не оправдав своего пафосного названия. Никто из противников не пожелал реагировать на приказ: «замри!» — разве что несколько человек запнулось и один выронил оружие. Видимо, горячка боя давала сопротивление к подобным воздействиям.
Ну, или у меня не проявилось таланта в этой области.
Пока я развлекался, остальные ребята занимались делом. Совсем скоро от грозной наёмничьей банды осталась только куча трупов и несколько «добровольцев», которых передислоцировали подальше от любопытных глаз. Вырубив стрелка, не забыл прикарманить его явно непростое оружие (иначе как револьвер не сломался при такой скорости стрельбы?), и оттащил капитана к остальным своим пленникам, которых попросил не трогать.
Ещё парочку наёмников, получивших по голове в самом начале боя, ребята презентовали Рутгерту и Иводзиме. Но этого я уже не застал, отправившись играть в «доброго доктора». Оное занятие и послужило источником прозвища.
* * *
Сделав надрез на очередном подопытном, приближаю к ране клинок и задействую «целительскую силу» Яцуфусы. Обнажённый по пояс мужик выпучил глаза и, громко замычав сквозь кляп, начал активно извиваться. К несчастью для него, пациента я заранее хорошо зафиксировала, так что уползти от (ка)лекаря не получилось. Помирать он тоже вроде бы не собирался. А вот прошлый образец лечения не пережил: видимо, слишком слабое сердце. Теперь прошлый вместе с позапрошлым, на котором я пытался лечить проникающие ранения, накрытый собственной курткой, служил заменой врачебного кресла. Ещё парочка трупов валялась рядом.
«Так-с, если не погружать тейгу в плоть, то видимого поражения тканей и энергетики не наблюдается. Скорость регенерации… — на глубокий порез полилась вода, смывшая кровь. Область вокруг раны выглядела покрасневшей, но кровь почти не сочилась, а сама она выглядела чуть поджившей. — … Увеличена. Нужно больше подопытных, а также время и место, где можно будет отслеживать восстановление и постэффекты на разных группах испытуемых. Да и сопутствующую боль не мешало бы уменьшить. — В случае чего я и другие убийцы Отряда могли потерпеть неприятные ощущения, но лучше обойтись без мазохизма. Впрочем, как раз мне энергия тэйгу боли не причиняла. — Ладненько, а теперь посмотрим, как сподручней не лечить, а калечить».
— Добрый доктор Айболит!*
Он под деревом сидит.
Приходи к нему лечиться
И наёмник, и убийца,
И мятежник, и бандит,
И чиновник-паразит!
/* Автор оригинала — Корней Чуковский./
Погрузившись в мысли, я циклично бормотал переведённое на имперский язык и творчески переработанное стихотворение, время от времени делая новые пометки в блокнотике.
— Всех излечит, исцелит
Добрый доктор Айболит!
Он под деревом сидит…
— Ай-ай, Куроме-чи, не знал что у тебя такие наклонности! — раздался голос подошедшего Кей Ли.
— Нормальные у меня наклонности, не отвлекай, — отмахнулся я от зубоскала и, записав результаты очередного опыта, потянулся к мешочку с вкусняшками.
— Конечно-конечно! Пытать пленного, сидя на трупах его предшественников — совершенно нормально и даже немножечко мило! — ёрнически усмехнулся Кей.
— Очень смешно. Ты же знаешь, что я не получаю удовольствия от пыток, — увидев полное скептицизма выражение, добавил: — Это эксперимент. В теории сила моего тэйгу способна лечить, — скепсиса на лице парня только прибавилось, — просто пока лучше получается пытать и калечить, — пришлось признать очевидное. — Но я стараюсь.
— Да-да, наша милая маленькая доктор Боль вылечит всех! А тех, кто не захочет лечиться, поймает и тоже вылечит! — покивал брюнет, пнув скрюченное тело.
— Ты чего пришёл? — смерив хохмача взглядом, спросил я.
— Натал просил притащить главного у этого мяса, но, как вижу, он у тебя уже сломался. Тоже, ха-ха, не пережил лечения?
— Нет, я хотела проверить, будут ли стимуляторы работать на мёртвой марионетке, если накормить ещё живую. Не работают. Ладно, пошли, — поднявшись со своего импровизированного кресла, отряхиваюсь и, прибив так и не дождавшегося своей очереди счастливчика, отправляюсь к каравану.
Кей последовал за мной, радостно упражняясь в остроумии на тему целительских талантов новоявленного Доктора Боль.
Засранец.
* * *
После зачистки наёмничьей банды репутация опасных отморозков за нами только укрепилась. Как оказалось, наша группа уничтожила отряд, считавшийся довольно сильным и известным среди таких же слабаков, «какие-то там Головорезы кого-то там» или ещё как. После этого дня, стоило нам пересечься с Рутгертом, как лицо усатого начальника охраны принимало выражение мрачного удовлетворения — словно у человека, убедившегося в правильности своих подозрений.
Наверное, не стоило в ответ на вопрос: «Что ты сделала с капитаном отряда?», — отвечать, что немного с ним поиграла и он сломался.
А может, не стоило добавлять, что если усач не перестанет орать, то я могу поиграть и с ним.
«Мда, уже который раз зарекаюсь быть осторожнее с энергией тейгу и беречься от влияния артефакта, а каждый раз одно и то же. Конечно, по-другому сопротивляться влиянию Яцу не научишься, но лучше таким заниматься в одиночестве или хотя бы подальше от тех, кто не свой».
Зато возник и чудесный положительный эффект: большая часть раздражающих злых взглядов исчезла или превратилась в испуганные. Ну да, понимание, что «наглые юнцы» оказались значительно сильнее и кровожаднее, чем казалось, мгновенно прочистило мозги и добавило почтительности исходящим ядом идиотам.
Что поделать? Страх в этом плане гораздо надёжнее благодарности, редко встречавшейся в среде голокожих разумных обезьян.
* * *
Не обошлось и без забавных происшествий. Я улыбнулся, вспомнив «ответный удар» по нашему отрядному острослову.
Темноволосый юморист Робби, почувствовав, что опасливое отношение распространяется и на артистов, как спутников постоянно находящейся в нашей компании Эрис, ходил гоголем. В отличие от тупых южан, забавный красноносый мужичок вызывал некоторую симпатию. Он любил поболтать и знал множество разнообразных баек и анекдотов, которыми охотно делился даже «насухую», а уж если презентовать ему бутылку…
Наёмники, ещё недавно отвешивавшие пинка набравшемуся шуту, увидев такое дело, начали вести себя гораздо учтивее. Особенно это проявилось после того, как я специально, перед большим количеством караванщиков, презентовал Робби бутылку коньяка и подмигнув, заявил: «Сын вас не забывает!». Надо ли говорить, кого назначили в сыновья шута-алкоголика, учитывая их внешнюю схожесть с Кей Ли?
А вот не надо было смеяться над сокомандницей, называя её — Доктор Боль!
Месть сладка.
Всплывшая в памяти физиономия ругающегося Кей Ли вызвала злорадное хихиканье в мыслях. Вслух я только тихо фыркнул, пожалев об отсутствии в Империи фотоаппаратов (в широком доступе уж точно), и вернулся к размышлениям о своей теперь уже не ученице.
