в архивах где-нибудь во флигеле здания Администратума. Или в музее?
— Нет, — возразил Драшер, — речи идет не о столь древнем месте, что оно не попало на современные карты. Там люди жили меньше века назад. Оно не могло полностью исчезнуть за это.
— Если, конечно, это не зал теней, — сказал Гарофар.
Макс и Драшер уставились на него. Офицер махнул рукой:
— Забудьте. Неудачно попытался пошутить.
— Я забуду, когда ты, Гарофар, объяснишь мне, что такое зал теней, — произнесла Макс.
— Ну, в общем, в старых сказках так называли Кештре, — скрепя сердце ответил офицер. — В историях о феях. Эти залы появляются лишь в определенное время, по ночам, чтобы чудища, живущие внутри, могли бродить среди людей, а на рассвете возвращаются в мир теней.
Макс сверлила его взглядом.
— Мне не следовало шутить, — сказал Гарофар. — Я знаю, что дело серьезное, мэм. Извините.
— Зал теней или курган фей — это древний образ, — подала голос Одла Джафф, отрываясь от работы, — сумеречное место, некий порог между материальным и потусторонним миром. Подобные вещи описываются в трудах, по фольклористике вплоть до времен Древней Терры.
— Не нужно его оправдывать, мэм, — сказала Макс. — Мы ищем не курган фей.
Она снова повернулась к офицеру:
— Гарофар, почему бы тебе не посмотреть, не нужна ли господину Нейлу помощь с обходом?
— Да, мэм, — послушно согласился Гарофар и поспешно ретировался из комнаты.
— Что-нибудь нашлось? — спросила Макс у Вориета, который по прежнему работал на когитаторе.
— Возможно, мне удалось найти кого-то по имени Сарк, — ответил дознаватель. — Но связь очень плохая. Мне постоянно приходится отправлять повторные запросы.
Драшер тем временем отошел к книжным полкам и провел пальцем по осыпающимся корешкам. Здесь было много книг по естествознанию. Эсик Фаргул любил орнитологию. Драшер заметил старинные труды по миграционным маршрутам и местам гнездования, аналитику птичьих песен и повадок. В самом конце полки стоял тонкий томик под названием «Народные куплеты Каранинских гор». Магос взял его в руки. Влага уже добралась до книги. Она была в очень плохом состоянии.
— В ней ничего нет, сударь, — сказала Джафф, не поднимая головы.
Драшер нахмурился, сомневаясь в услышанном.
— Она знает, что говорит, магос, — сказал Вориет. — Можете мне поверить.
Драшер все равно открыл старую книгу Сгнившие страницы рассыпались под его пальцами.
— В этом случае — буквально ничего, — сказал он.
Макс усмехнулась.
Он еще какое-то время смотрел на книгу. На пустую, обесцвеченную обложку, на остатки страниц, еще не отлетевшие от переплета. Когда-то здесь было что-то, а теперь — исчезло.
Самым страшным врагом Валентина Драшера было его собственное воображение. Он это прекрасно осознавал. Он так много раз убеждался в этом.
— А что, если… — начал магос.
— Валентин?..
— Макс, а что, если офицер был прав? — сказал он.
— В смысле? — спросила Макс, подходя ближе.
— Вдруг Кештре только частично находится в нашей реальности? Вдруг оно… не все время там? Прямо как в страшилках на ночь?
Макс уперла руки в бока и посмотрела на магоса испепеляющим взглядом.
— Я знаю, — улыбнулся он. — Тот я, что прибыл сюда сегодня утром, тоже смотрел бы на меня нынешнего такими глазами. Но… Жермена, я такое повидал! Невероятные вещи. Я всегда мог описать окружающий мир, руководствуясь его законами. Я всегда ищу привязку к ним. Это моя работа. Она вселяет надежду. Очень удобно, когда видишь смысл во всем, что тебя окружает. Но сейчас я уже ни в чем не уверен. Я думаю, что возможно все. К черту здравый смысл!
Глава десятая
Неупокоенный
Буря не успокоилась и ночью. После полуночи гром постепенно затих, превратившись в отдаленные раскаты, но дождь усилился. Капли выбивали барабанную дробь по стенам и крыше. Казалось, что все горы вот-вот смоет бесконечным потоком воды и грязи вместе с крепостью.
— Обойду-ка я помещения, — сообщила Макс.
На самом деле ей просто хотелось пройтись, чтобы в голове немного прояснилось. Она уже буквально засыпала над картами и надеялась, что обход замка позволит ей отогнать сонливость. Вориет и Джафф кивнули, не отрываясь от работы. Драшер ушел еще раньше. Спать, вероятно. Макс накинула на плечи форменную куртку, взяла дробовик и пластековый дождевик и покинула библиотеку.
В крепости царила тишина, если не считать постоянного шума дождя и звона капель, стекающих через прорехи в крыше в подставленные ведра и тазы. Везде пахло сыростью. В галереях и на лестницах почти не было светильников и свечей, поэтому Макс вытащила фонарь. На третьем этаже она встретила Медею Бетанкор. Та, склонившись над инфопланшетом, сидела на лавке у двери комнаты Эйзенхорна. Она выглядела измотанной.
— Что-то интересное, маршал? — спросив она, заметив Макс. Маршал покачала головой.
— Он наконец-то уснул, — сообщила Бетанкор, жестом указав на дверь. — Ему это нужно.
— Вам бы тоже не помешало, мэм, — сказала Макс.
— Может, через некоторое время, — ответила Медея. — Я посижу здесь еще немного, на случай если понадоблюсь ему. Если он видит сны, то… просыпается.
Макс кивнула. Бетанкор снова склонилась над планшетом, а маршал отправилась обратно к лестнице.
Она спустилась к главному входу и натянула дождевик. Сразу по приезде Нейл установил во дворе прожекторы, и теперь их белый свет отражался в небольших застекленных окошках над дверью.
Макс открыла дверь.
Двор был залит ярким холодным светом. Он преломлялся, проходя сквозь струи дождя, создавая ощущение помех на старом пикт-мониторе. Макс могла различить гул портативных генераторов, питавших прожекторы, пробивавшийся сквозь бесконечный шелест капель.
На дальней стороне двора, у ворот, виднелся силуэт Нейла. С ним была Эдд, и они слегка приоткрыли створки, чтобы выглянуть
