Читаем без скачивания Аргонавты - Антонио Дионис

А другие, с нескрываемой досадой, им отвечали:

Да нет же, одежда эта никакая не чудесная, и сделана она вовсе не из солнечных нитей, а из крашенной в золотой цвет обыкновенной шерсти. И когда ее бросили в огонь, как лесную щепку, она сгорела дотла, не оставив после себя даже воспоминания. А красавица Скилла погнала упрямца Фамирида, как недостойного обманщика.

Так, для кого-то грустно, для кого-то счастливо закончилось и это, очередное, сватовство.

А что же другие?

Вот, например, Акает, которому девушка наказала сорвать с шеи дракона лучезарный, пятигранный изумруд и привести ей.

Он собрал всех своих верных, неверных, исполнительных и ленивых слуг и возвестил им:

На шее у дракона сияет пятью своими гранями, будто сам Гелиос лучами, изумруд. Кто его добудет, тому я дам все, что он ни исспросит у меня. Ну же, решайтесь!

Воля господина для нас закон,- нехотя, запинаясь, отвечали слуги,- но добыть эту драгоценность - очень трудная задача. И потом, где его взять, драко- на-то? В наших краях он не водится.

Сын царя города Арюса пришел в страшный гнев и стал осыпать их упреками:

Верные слуги должны лишь по мановению руки господина исполнить любой его приказ, жизни не жалея. А вы вот что... Пора бы вам знать свой долг. И если б еще драконы водились только за морями, в китайской или индийской земле, а у нас их не было бы! Но нет, этим вам не отговориться. В глубине наших синих морей и высоких гор тоже обитают драконы и, вылетая оттуда, носятся по небу, как какие-нибудь ничтожные чайки. Что вы на это скажете, бездельники? Неужели уж такая трудная задача подстрелить одного дракона и снять с него, убитого, драгоценный камень.

Что ж, повинуемся! - только и смогли на это ответить, озадаченные смелым сравнением, слуги.- Нелегкое это дело, но если на то воля господина, пойдем, не боясь опасностей, добывать чудесный камень.- И лукаво улыбнулись друг другу.

Вот и отлично! - нисколько не смутившись, усмехнулся самодовольный Акает.- Всюду вы известны, как верные слуги нашего дома. Так пристало ли вам противиться моему приказу?

Делать нечего, стали подданные собираться в поход. Чтобы могли они кормиться в дальней дороге, дали им, каждому, по горсти золотых монет и маленьких драгоценных камушков. Не пожалели для них и добротного воинского снаряжения. И уже на прощание, перемежая свою речь то строгим наказом, то послушной слезой, сказал Акает:

Пока вы не вернетесь домой, я буду держать строгий пост. Но уж зато если вы не достанете драконий изумруд, не смейте и носа домой показывать!

Выслушав напутствие своего вельможи, вышли слуги за ворота. Не велел он им возвращаться назад, пока не добудут чудесный камень, а где ж его взять - думали они. За воротами все разбрелись в разные стороны, кляня про себя своего господина.

Придет же в голову такая блажь!

Пожалованные на дорогу вещи и драгоценности слуги

спрятали у себя дома; а иные пошли, куда глаза глядели и сердце манило, но, наверняка, не по драконьему следу направили они свой неизведанный путь.

Будь хоть родной отец, хоть господин, а нечего приказывать, что в голову взбредет. Да и, право же, разные головы бывают у людей,- ворчали разбредшиеся подданные Акаста.

А наш вельможа, не подозревая никакого подвоха, между тем размышлял так: «Не подобает солнцеликой Скилле жить в обыкновенном доме». И приказал он немедля выстроить для будущей жены великолепный дворец. Стены дворца Акает пригласил расписать лучших художников Арюса, а поверхность же рисунков покрыли лаком. Лестницы и колонны были сделаны из чистого мрамора и сияли зеркальной гладью, как утренние воды озер.

Надо сказать, что хотя Акает был еще молод, но любовными похождениями увлекался с юношеских лет, и ко времени его пылкой страсти к неприступной Скилле, он имел немало возлюбленных и наложниц. Но как только всеми помыслами и желаниями его завладела загадочная красавица, оставил он и прежние связи и прежних возлюбленных. Думал же он день и ночь об одной лишь Скилле. Бывало, пробудится ото сна и первая же мысль: «Скоро, скоро, невинное сокровище, ты будешь моей! Непременно мне достанешься! Пленницей или женой введу я тебя в свой дом!».

И готовясь принять ее достойно, жил Акает в печальном одиночестве. Летело время, неутомимый жених все ждал возвращения своих слуг, посланных за великолепным камнем.

Но вот старый год уже кончился, начался новый, а от них ни слуху ни духу. И как не крепился, не успокаивал себя Акает, мол, все будет хорошо, и скоро мои подданные возвратятся с драгоценной добычей, нетерпение терзало его так сильно, что он не выдержал, и в великой тайне отправился в сопровождении только двух, самых доверенных приближенных к гавани. Долго бродил он там, надеясь отыскать хоть какие-то следы своих слуг, но на глаза ему лишь попался, одиноко бредущий после улова, рыбак.

А скажи-ка,- спросил Акает рыбака,- не доводилось ли тебе случайно услышать, что один из подданных сына царя города Арюса, Акаста ездил за море охотиться на дракона и добыл в сражении пятигранный изумруд?

Рыбак же, простодушно рассмеявшись, ответил:

Чудное дело говорите вы, вельможа. Ни один корабль не выйдет в море на такую охоту.

Недоверчивый же жених подумал про себя: «Пустяки! Бывают же отчаянные мореходы... Ловчий рыбы так дерзок со мной, потому что не знает, кто я!». А сам говорит своим спутникам:

Стрела из моего лука поразит любого, даже самого могучего дракона. А снять потом с него камень - пустое дело, занятие для мальчишек. Ну же, глупый дракон, берегись! Я иду на тебя, потому как не в силах дальше ждать, когда явятся эти негодники слуги. Лучше приму смерть, чем смирюсь с потерей прекрасной Скиллы!

И вдруг, в тот самый миг, когда Акает вызывал на борьбу дракона, налетел, откуда ни возьмись, сильный ветер. Весь берег одело тьмой, корабли, стоящие в гавани, понесло неизвестно куда и, казалось, их вот-вот поглотит морская пучина. Г ром гремел над самой головой, будто сам Зевс пролетел по небу, молния сверкнула грозно и разразилась потоком мелких искристых стрел.

Акает готов был потерять голову от страха и, трусливо поджав ноги, взмолился:

О ужас! Что это? В жизни не было ничего подобного!

А один из путников и говорит:

Не иначе, это коварный дракон, разгневавшись на вас, господин, замыслил убить всех нас. Лучше умоляйте его скорее о пощаде.

Правду ты говоришь! - закричал Акает, и взмолился что есть мочи.- О внемли мне, великий Посейдон, хранитель мореходов! По неразумению моему опрометчиво задумал я убить твоего дракона. Отныне я малейшего волоска на нем не трону! Умилосердись! Прости и пощади меня!

Нас, нас всех, а не только вас, господин,- подсказывали усердно спутники, но, побелевший от страха, вельможа не слышал их.

Обливаясь слезами, в отчаянии он тысячу раз повторил свою мольбу. И кто знает, может и правда в ответ на нее раскаты грома утихли, стало немного светлее, но вихрь утих не сразу.

Измученный кошмаром, заметно поостывший любовник, был так разбит духом и телом, что не в силах стал даже подняться на ноги. Как ни старались подданные вельможи помочь ему, он, широко обхватив землю руками, приник к ней, как к родной матери, да так и лежал плашмя около суток. Слуги уже не знали, что и делать. Решили они отправиться в ближайший дом, позвать кого-нибудь на помощь.

Хозяин хижины немедленно сам лично вышел к гавани, стал уговаривать вельможу подняться, увещевал его поберечь здоровье, но тот не соглашался встать на ноги, ожидая опять увидеть жуткое светопреставление. Что было делать! Расстелили посреди сосновой рощи на прибрежном песке ткани и уложили на них Акаста. Только тогда неугомонный жених догадался, что опасность миновала и можно оглядеться кругом.

Увидев, что море спокойно и небо излучает спокойное голубое сиянье, он соизволил, наконец, подняться на ноги. Но что у него был за вид!

Ветром надуло ему какую-то болезнь. И без того тучный, он вздулся горой, а глаза воспламенились так, будто по обе стороны носа прищепили ему по красной сливе. Даже хозяин убогого дома не мог удержаться от улыбки...

Акаст приказал изготовить для себя плоские носилки, влез на них, кряхтя и охая. С трудом доставили его домой.

Откуда-то узнали о возвращении господина слуги, посланные за драконьим изумрудом, сразу же возвратились все как один и стали каяться:

Не смогли мы достать, доблестный наш вельможа, чудесный камень, что висит на шее дракона, а вернуться без него, как ты и велел, не смели. Но теперь мужественный Акает на собственном опыте узнал, как трудно его добыть, и, верно, не будет бранить нас, подумали мы, и вот - явились с повинной.

Акает же встал с постели, сам вышел к ним и молвил:

Какое счастье, что не достали вы драконий камень! Вы разве не знали, ведь этот дракон один из богов грома. И если б вы напали на него, то не только погибли бы все, как один, но и хуже того - я и сам бы лишился жизни! Спасибо вам, мои верные, мои преданные слуги, что не поймали дракона! О, я вижу теперь, эта злодейка Скилла замышляла меня погубить. В жизни больше и близко не подойду к порогу ее дома, и вы тоже туда ни ногой, слышите!