class="p1">М а р и н а. А что будет?.. Подойди ко мне. Ну? Я год карате занималась!
(Становится в позу.) Подойди. Я так тебя разделаю. Кияй!
(Бьет ногой по воздуху перед носом Эдика.) Струсил?
Э д и к. Ты что?.. Ты с ума сошла?..
Пауза.
М а р и н а (садится на тахту). Никогда со мной такого не было… Что со мной, мамочка? Это все вы… ваши белые ночи… Такая здоровая девочка была…
Э д и к (подходит). Не дрожи.
М а р и н а. Не подходи.
Э д и к. Пледом накройся. (Накидывает на нее плед.)
М а р и н а. Уйди лучше.
Э д и к. Тут немножко коньячку осталось…
М а р и н а. Сама возьму.
Э д и к. Лучше?
М а р и н а. А с чего лучше-то?
Э д и к. Ну, что мне для тебя сделать?..
М а р и н а. Пожалеть.
Э д и к. Давай попробую… (Гладит ее по голове.)
М а р и н а. Не тронь! Это все от жалости! От жалости!
Э д и к. Что все?
М а р и н а. Все вранье от жалости! Нельзя жалеть! Ты прав, ненавидеть надо! Ненавидеть!
Э д и к. Разве я сказал, что надо ненавидеть?
М а р и н а. Я лично баб ненавижу. Видеть их не могу. Запах их чувствовать. Французские духи ненавижу! Потому что вранье! Все в них вранье!
Э д и к. За что ты их так?
М а р и н а. Добились они равноправия! А какие они равноправные? Они же людям жизнь портят! Все из-за них!..
Э д и к. Высказалась. Как в микрофон.
М а р и н а. Я не возражаю, пусть дома сидят, детей растят. Я только на бабу с ребеночком и могу спокойно смотреть. А что же они не в свои дела лезут? Кто их просит?
Э д и к. Почему не в свои?
М а р и н а. Вот баба судья, например. А у нее месячные. Она же кого хочешь засудить может! Просто так! Ни за что!
Э д и к (улыбаясь). А сама-то ты кто?
М а р и н а. Только не баба! Кем хочешь могу быть, а бабой никогда не буду! Никогда!
Э д и к. Подожди, девочка, вырастешь — по-другому запоешь…
М а р и н а (зло). Я не девочка! Не называй меня девочкой!
Э д и к. А как тебя называть?
М а р и н а. А как хочешь… только Тамарой не называй… (Обнимает Эдика.) А то нос откушу… Неужели ни одному твоему слову верить нельзя? Ну ни единому? Неужели только вранье может красивым быть?
Э д и к. Древние говорили: красиво — значит, истинно…
М а р и н а. Ты чего дрожишь?
Э д и к (улыбается). Извини…
М а р и н а (после паузы, тихо). У тебя давно женщин не было? Да?
Э д и к. С тех пор как Тамара ушла… Смешно? Да?
М а р и н а. Выходит, ты снова мальчик?! (Прижимается к Эдику.) Дурачок. Что же ты мне сразу не сказал? Себя и меня мучаешь. Мы же чуть не подрались… Поцелуй меня…
Э д и к. Марина…
М а р и н а. Вот спасибо.
Э д и к. За что?
М а р и н а (шепотом). Что Тамарой не назвал…
Поцелуй. Долгая пауза.
Входят Т а м а р а и В о л о д я. Володя совершенно трезв, суров, юмор мрачен.
Марина и Эдик лежат на тахте, накрытые пледом.
Пауза.
Т а м а р а. Сачок… Эдик… Ты слышишь?
Эдик не отвечает.
В о л о д я. Сачок, мы сейчас в машине ехали. Диктор спросонья по «Маяку» последние известия читал. Торжественно так. «В новом поселке нефтяников открылся кадриологический центр». Закашлялся и вырубился. Музыку пустили. Слышишь?
Т а м а р а. Прекрати.
В о л о д я. У них тоже кадриология в полном разгаре. Ты не вовремя, Томчик.
Т а м а р а. Сачок, я по делу. По срочному делу.
В о л о д я. Томчик, какие сейчас могут быть дела? Пошли.
Т а м а р а. Сачок, вставай, слышишь? Я все равно не уйду.
Э д и к (вскакивает с тахты). Слушайте! У вас совесть есть? Мой дом — моя Петропавловская крепость! Оставьте меня хоть в моей крепости! Уйдите!
В о л о д я. Засадить бы тебя, подлеца, в эту крепость навечно, чтобы жизнь людям не портил.
Т а м а р а. Как тебе не стыдно… На моей тахте…
Э д и к. На твоей?.. Почему на твоей?
Т а м а р а. Я ее в шестьдесят восьмом на Наличной улице купила. Сама с мужиком на пятый этаж перла…
Э д и к. Хочешь тахту забрать? Бери! Забирай! Все забирай!
Т а м а р а. А теперь кто на ней лежит?..
Э д и к. А тебе-то какое дело?!
М а р и н а. Действительно, какое ваше дело? Шли бы вы отсюда.
Т а м а р а (срывает плед). А ну, прочь сама! Дрянь, мерзавка, шлюха московская! Прочь, пока я глаза тебе не выцарапала!
М а р и н а (садится). Вы не орите. Права не имеете. Кто вы ему?
Т а м а р а (задохнулась). Я кто?! Я жена его! Вот кто я!
М а р и н а. Бывшая! Бывшая!
Т а м а р а. Что ты понимаешь?! У тебя все, кроме этой ночи, бывшее. Получила свое — и катись! На такси тебя отправим, как порядочную.
Э д и к. Я не позволю с ней так разговаривать!
Т а м а р а. Что ты не позволишь? Ты уже все себе позволил! Все! Докатился! В гараже с шоферюгами спиваешься! Родную дочь позоришь!
М а р и н а. Какую дочь? Чью дочь?
Т а м а р а. Его родную дочь! А лет ей почти сколько тебе, мерзавка! (Плачет.)
В о л о д я. Слушай, Сачок. Мы пришли по-хорошему. По-родственному.
Э д и к. И ты мой родственник? С какой стороны?
В о л о д я. Я муж твоей жены.
М а р и н а (смеется). Во дает! Такого у нас не увидишь!
В о л о д я. А что ты смеешься, дура? Кто его дочь воспитывает? Кто ее кормит и одевает? Кто? Ты спроси, сколько раз за это время Сачок свою дочку видел? Спроси у него! Спроси!
Э д и к. Меня же к вам на порог не пускали. Даже по телефону звонить запретили!
В о л о д я. Пока она не выросла. Раньше она меня самого папой называла. Папулей! А теперь: «Сущ, выйди вон!» Вот так…
Т а м а р а. Не может забыть, как мы с ней в Коктебеле отдыхали…
Э д и к. Только Машку не впутывайте… Машка тут совсем ни при чем…
Т а м а р а. Слушай, Сачок, скажи, чтобы эта ушла. Я при ней не буду.
Э д и к. А я без нее не буду.
М а р и н а. Вот спасибо. (Целует Эдика.)
Т а м а р а. Сачок, сколько тебе лет? А? До сорока лет все в любовь играешься, как мальчик. В наши годы это чувство зовется уже совсем по-другому.
Э д и к. Как?
В о л о д я (мрачно). Ай вонт ю.
Т а м а р а. Помолчи! (Закуривает.) Я не могу без тебя. Вот как это в наши годы называется. Не могу — и точка.
Пауза.
Э д и к. Это ты про кого говоришь?
Т а м а р а. Про себя. (Курит.)
Э д и к. И без кого ты не можешь?
Т а м а р а. Без тебя. Ни я, ни Машка. Ты мне каждую ночь снишься.
Э д и к (тихо). Правда?
Т а м а р а. Ты нужен мне. Ты. Без тебя я жить не могу. Иду-иду по улице, вдруг в горле будто кран перекроет. Сяду, глотаю воздух, как рыба, и думаю: это потому, что я без него. Все у меня есть. Все. Спасибо Володе. Не на что пожаловаться. Но к черту мне это все, если тебя, дурака, рядом нету. (Плачет.) Я умру без тебя.
В о л о д я. Томчик, успокойся. (Гладит жену по спине, Эдику.) Подойди хоть к ней, паразит. Видишь, человеку плохо.
Э д и к (подходит). Тамара, это
