Все это происходило на глазах людей и являлось одной из причин того, что многие красноармейцы и командиры стремились уклониться от боя и скрытыми путями пробраться к своим частям, ибо в ранении видели неизбежность гибели».
Бои на Можайской линии обороны. Упорные бои с окруженными войсками в районе Вязьмы надолго сковали основные силы 40-го и 46-го моторизованных корпусов и задержали их смену. Передовые отряды, назначенные для преследования, оказались слишком слабыми, чтобы преодолевать усиливавшееся сопротивление противника на новых рубежах. Они могли продвигаться вперед, только неся очень большие потери. Командующий армией генерал-фельдмаршал фон Клюге констатировал, что «психологически на Восточном фронте сложилось критическое положение, ибо, с одной стороны, войска оказались в морозную погоду без зимнего обмундирования и теплых квартир, а с другой — непроходимая местность и упорство, с которым противник обороняется, прикрывая свои коммуникации и районы расквартирования, чрезвычайно затрудняют продвижение вперед наших, пока еще слабых, передовых отрядов» [21]. Лишь 14 октября удалось перегруппировать главные силы действовавших под Вязьмой соединений 4-й армии, но уже не для преследования (поздно!), а для наступления. Фон Клюге ввел в сражение относительно свежие дивизии, до этого находившиеся во втором эшелоне или на пассивных участках фронта, стремясь развить наступление вдоль Минской автострады, Киевского и Варшавского шоссе. Но русским к этому времени удалось создать на главных магистралях, ведущих к Москве, оборонительный заслон, о котором ничего не знала немецкая разведка. В таких условиях 13–18 октября на московском направлении разгорелись ожесточенные бои.
Вкратце рассмотрим ход боевых действий на различных участках Можайской линии обороны.
Командующий Западным фронтом потребовал от войск:
«Учитывая особо важное значение укрепрубежа, объявить всему командному составу до отделения включительно о категорическом запрещении отходить с рубежа. Все отошедшие без письменного приказа военных советов фронта и армии подлежат расстрелу»[345].
Наиболее ожесточенные бои развернулись на кратчайшем направлении к Москве — можайском, где наступали части четырех корпусов противника, которым противостояли войска вновь сформированной 5-й армии. На подступах к Можайскому укрепрайону в течение четырех дней вели бои 18, 19 и 20-я танковые бригады. За это время на его позициях успела развернуться 32-я стрелковая дивизия полковника В.И. Полосухина, 238-й учебный полк и батальон курсантов Московского военно-политического училища. Четыре дня эти соединения при поддержке авиационной группы полковника Сбытова отражали атаки противника. Части прославленной в боях на озере Хасан 32-й стрелковой дивизии на историческом Бородинском поле вступили в схватку с частями моторизованной дивизии СС «Рейх» и 10-й тд. От огня приданных дивизии 85-мм зенитных орудий танковая дивизия врага понесла большие потери. В результате число боеготовых танков в 10-й танковой дивизии с 10 по 21 октября уменьшилось вдвое — со 152 до 75 единиц [70]. В общей сложности противника на этом направлении удалось задержать почти на неделю. Это время было использовано для занятия обороны частями 5-й армии. Только в связи с охватом обоих флангов и угрозой окружения дивизия оставила свои позиции и начала отход в направлении Можайска. Гитлеровцы захватили пылающий город 18 октября. В этот день был ранен командующий 5-й армией генерал Д.Д. Лелюшенко.
Собаки — истребители танков, попавшие в плен вместе со своими инструкторами (лето 1941 г.)
Мало кто знает, что для усиления борьбы с вражескими танками в каждый укрепленный район Можайской линии обороны и в 30-ю армию Калининского фронта было направлено по роте бойцов — истребителей танков с собаками. Подобные подразделения участвовали в боях и раньше, но не всегда удачно.
Малоярославецкий укрепрайон прикрывал два шоссе, ведущие к столице, — Киевское и Варшавское. Оборону в его секторах занимали части 312-й стрелковой дивизии, подразделения курсантов подольских пехотного и артиллерийского училищ, три пулеметных батальона, 7 огнеметных рот. Эти части поддерживали своим огнем шесть артполков и три дивизиона реактивных установок. Впереди УРа действовала 17-я танковая бригада майора Н.Я Клыпина, десантный отряд капитана И.Г. Старчака и передовые отряды курсантов. Советские воины отбивали непрерывные атаки пехоты и танков противника, поддержанные огнем артиллерии и авиации, задержав его на 8 дней. Противнику удалось прорвать оборону севернее города и окружить части, оборонявшие детчинский сектор укрепрайона. Только 18 октября немцы сумели взять Малоярославец. Но курсанты обороняли ильинский и детчинский секторы УРа еще двое суток, пока не получили приказ командующего 43-й армией на отход. Гарнизон детчинского сектора прорвался из окружения.
Она тоже защищала Москву. Собака — истребитель танков, убитая солдатами вермахта. На снимке виден вьюк с миной и торчащий вверх штыревой взрыватель, который срабатывал при касании его с днищем танка, когда собака забегала под него
К сожалению, не все соединения, особенно переформированные и пополненные после разгрома в начале октября необученным пополнением, показали стойкость в обороне. Они не выдерживали атак танков и ударов с воздуха, легко поддавались панике. В создавшейся критической обстановке — линия фронта неуклонно, несмотря на ожесточенное сопротивление наших войск, приближалась к столице (от Наро-Фоминска до центра Москвы оставалось около 80 км) — советское командование было вынуждено принять самые решительные меры против трусов и паникеров. Были преданы суду военного трибунала целые группы командиров и политработников. Порой разбираться в обстоятельствах и причинах вынужденного отхода того или иного соединения или части было некогда, и под приказ о расстреле попадали и правые, и виноватые.
Так, части 53-й сд полковника Н.П. Краснорецкого, пополненной необстрелянными бойцами, разбежались в панике при первой же атаке противника, который почти без боя 15 октября занял Боровск и мост через р. Протва. Возникла угроза прорыва врага по Киевскому шоссе к столице. Не выдержала на этот раз и 17-я стрелковая дивизия, в начале операции мужественно сражавшаяся в составе 33-й армии Резервного фронта. Эти дивизии под бомбежкой немецкой авиации сдавали один рубеж за другим. В результате противник без боя форсировал р. Нара и захватил плацдарм у Тарутино (35 км юго-восточнее Наро-Фоминска).
Получив донесение, в котором об этом эпизоде было сказано, что «дивизии в панике бежали в Подольск, где оказалось около 7 тыс. человек из этих соединений», командующий Западным фронтом Г.К. Жуков 22.10 в 4.45 лично вручил приказ командующему 43-й армией генералу Голубеву:
«1. Отходить с занимаемого рубежа до 23.10 категорически запрещаю.
2. На 17 сд немедленно послать СЕЛЕЗНЕВА, командира 17 сд немедленно арестовать и перед строем расстрелять.
17 сд, 53 сд заставить вернуть утром 22.10.1941 г. ТАРУТИНО во что бы то ни стало, вплоть до самопожертвования.
3. Вы доносите о малом количестве бойцов в соединениях и больших потерях, ищите немедленно в тылах, найдете и бойцов, и вооружение <…>
Жуков, Булганин»[346].
Командир 17-й сд полковник Козлов П.С. и комиссар дивизии (с 12.10.41) бригадный комиссар С.И. Яковлев были в этот же день без суда и следствия расстреляны перед строем соединения. Командир 53-й сд полковник Н.П. Краснорецкий, возможно, избежал расстрела только потому, что в этот день погиб в бою.
Военная прокуратура в 2005 г. возбудила дело о виновности полковника Козлова П.С. и бригадного комиссара С.И. Яковлева. Тщательное исследование всех обстоятельств невыполнения дивизией боевой задачи и степени вины в этом командира и комиссара было проведено с участием специалистов Института военной истории МО РФ. Было установлено, что вышедшая с боями из окружения 17-я сд в составе около 600 человек была дважды пополнена. 15 октября она насчитывала уже 2879 человек, 16 октября численность дивизии за счет совершенно необученного пополнения была доведена до 4469 человек, и она снова была брошена в бой. В бою на р. Протва дивизия попала под мощный удар авиации, а затем и танков противника. Среди необстрелянных бойцов поднялась паника, они бросились бежать. Несмотря на все усилия командиров, остановить бегство сразу не удалось. К 22 октября дивизия, вошедшая в состав 43-й армии, заняла оборону по восточному берегу реки Нары, в районе Стремилово, Высокое. К 29 октября фронт на малоярославецком направлении стабилизировался по р. Нара.
В 2006 г. оба офицера были реабилитированы за отсутствием состава преступления. Доброе имя честных и преданных Родине воинов было восстановлено.
