подземных туннелей и ветвей коммуникаций, проложенная под всей Москвой и ближайшим Подмосковьем. Я встречался с диггером. Увлечение на грани закона, исследование технологических подземных сооружений. Эти люди готовы пролезть в любую неизвестную дыру, зачастую находя заброшенные маршруты, которые использовали еще во времена Российской империи. По всей видимости, один из них помогал мне с поиском. Сейчас бы такой человек пригодился, жаль, имени нет. Придется работать с тем, что имеем. Несколько направлений отмечены крестами. Нужно проверять все. Много времени потеряем…
Удивляет другое, нет ни одного упоминания о дионеях. Когда я впервые заговорил об их существовании? Фотография Александры, или точнее сказать Милы, висит под знаком вопроса. Как мне ее теперь называть? Неважно. Не о том думаю. Сейчас это не относится к сути. Почему вопрос? В чем я был не уверен? В том, что эта женщина – человек, или в том, что она причастна к похищению?
Неизвестных становится еще больше. Я должен собрать картину. Отель послужил триггером, позволяя воспоминаниям частично вырваться наружу. В этом самом месте я провел немало времени. Что-то должно помочь. Какая-то деталь, фотография или вещь. Но что именно?
В одном из ящиков простенький телефон. Разряжен, неудивительно, столько лет прошло. Хорошо, что провод на месте. Для чего я его купил? Чтобы жена не застукала? Паршивое чувство. Не все ошибки можно исправить. За свою я отдал слишком дорогую цену. Потерял дочь. И стоило ли все это того? Нет. Ответ очевиден, вот только понимание приходит слишком поздно.
– Люся, – зову еще раз. Она должна прийти. Знобит, в дрожь бросает. В гараже температура немногим выше, чем на улице. Глупость, куртка теплая, да и обогреватель включил, как зашел. Трясет не от этого. Человеческая природа такова, мы всегда ищем рациональное объяснение. Здесь все гораздо проще. Я отвык быть один. Тишина пугает, заставляет остаться наедине со своими мыслями. Для нормального человека обыденная ситуация, ничего особенного. Для психа, постоянно слышавшего голос дочери, видевшего ее голубые глазенки, – настоящий кошмар. – Галчонок, ты мне очень нужна. Я идиот, полный идиот. Прости дурака…
Не появляется.
Смартфон завибрировал, значит, включился. Карта памяти почти пустая, несколько снимков. Долго загружаются. Так… Подождите. Это не мой телефон! На фотографиях я вместе с дочерью и женой на детской площадке. Захожу в книгу контактов, там всего два номера. Один до всего этого безумия принадлежал мне, второй неизвестный. Если удастся заполучить симку, можно попробовать позвонить. Эта уже бесполезна, операторы блокируют номер после полугода простоя. Эх! Сейчас ресурсов Афанасьева не хватает, могли бы пробить, на кого зарегистрирован. Работать вместе было бы продуктивнее. А так этот аппарат не больше, чем кусок пластика. Злюсь, ничего нового. Я и без того разобрался, что Мельник следила за нами, затем похитила Люську. Должно быть, это ее игрушка. Но какого черта она делает у меня?
Голова раскалывается. Кровь носом пошла. Воспоминания? Да, они самые. Парк? Нет. Ботанический сад МГУ. Я был здесь пару-тройку раз с семьей. Но сейчас передо мной Александра, вернее, Мила. Голубое платье, волосы завиты, каблуки. Это свидание? Непривычно видеть ее в таком образе. Аленку копирует. Ей это не свойственно, совершенно другой стиль. Иду рядом, дистанцию держу. Она улыбается, смеется. Флирт.
«Может, мороженое?» – спрашивает. Нет, не хочу. Раздражен.
«Зачем мы здесь?»
«Да брось, Макаров, жалко девушку мороженым угостить? Для тебя старалась. Волосы уложила, каблуки эти идиотские. Мог бы быть и повежливее!» – отвечает. А вот эта колкость в ее духе. Узнаю помощницу следователя.
«Мила, зачем ты меня позвала? Мы уже все обсудили, ты меня неправильно поняла», – закипаю. Я всегда спокойно относился к женщинам, голоса не повышал. Сней иначе, выводит из равновесия.
«Уйди от жены. Давай уедем. Так для всех будет лучше», – нервничает, по сторонам озирается. Боится, что за ней следят? Возможно. С ней точно что-то происходит. Почему я не обращаю на это внимания?
«Да что с тобой не так? Ты молодая, привлекательная девушка. Ну вот объясни, на кой черт я тебе сдался?» – на эмоциях выдаю я, хочу поскорее отделаться от надоедливой особы. Это явно не первый наш подобный разговор.
«Ты пожалеешь, если сейчас откажешь», – опускает глаза в пол. И кто так угрожает? Но в тот самый момент воспринимаю все именно так.
«Я больше не поведусь на твои провокации. После того, что ты устроила в отеле, я вообще не собирался приходить! Так не должно быть, понимаешь? У меня семья! Я люблю свою жену, дочь и не хочу потерять их из-за одной глупой ошибки! Прости».
«Грошик, я тебя люблю, – выдает. Не ожидал, растерян. Прежде она не произносила таких слов. – Сама знаю, что не должна была в тебя влюбляться. Все вообще не так, как должно быть. Гриша… Помоги мне…»
Ключевая фраза. Вот же идиот! Мимо ушей пропустил! Молодая глупая девчонка, влюбившаяся во взрослого, женатого мужика. Клише. Не воспринял всерьез. Решил, что это обычная женская манипуляция, истерика, не более. Да, тогда мне казалось так.
«Мила, тебе не я нужен, а врач! Я нашел тебе хорошего психиатра. Это не больница, частная клиника. Они тебе помогут, обещаю».
Забавно вспоминать все это именно сейчас. Судьба злодейка! Ее хотел в психушку упрятать, сам попал. Или это месть?
«Мне всегда нравились эти цветы. Красивые снаружи, охотники внутри… Как думаешь они бы смогли ужиться с другими растениями?» – Вместо ответа на корточки присаживается, дотрагиваясь до лепестков венериной мухоловки.
Вот оно. То, с чего я взял это название. Она сама сказала, сравнила себя с ними. Венерина мухоловка, вид хищных растений из монотипного рода Дионея семейства Росянковые. Как истукан молчу, если бы я мог бросить пару слов себе тридцатилетнему, все могло бы сложиться иначе.
«Да ладно тебе, Макаров. Я просто пошутила. Мы те, кем являемся, и у каждого из нас своя роль. Не переживай, ты больше меня не увидишь», – улыбается она. Туфли сняла, босиком уходит, но я останавливаю.
«Я отвезу тебя домой». – Мне ее жаль. Не до конца уверен, что нас связывало, но она мне небезразлична. Я несу… Нес за нее ответственность.
На этом все, я высадил ее в одном из дворов Москвы, больше мы не виделись. Пока я не нашел ее телефон в своем бардачке. Вот откуда он взялся в этой коробке.
Значит, она сама подкинула зацепку. Хотела помочь? Этот гаджет послужил отправной точкой. Он опосредованно помог мне найти дочь. Тело дочери. Я слишком поздно заметил этот смартфон. Глупо обвинять себя в том, что пять лет назад не додумался проверить наличие
