милости правит всей этой страной. Вот о чем забыл я и помнил правитель нашего города, заметив дружеские отношения между этим дикарем с востока Тюйлюхоем и Радхой, прибывшем из империи Маурьев. Поэтому он и отдал предпочтение Тюйлюхою, взяв его сторону. Поздно теперь сожалеть об этом. Поздно. Я никогда не проигрывал ни одного противостояния. Странное это чувство – быть поверженным. Скоро придут за мной и за Лисанием. Недолго осталось нам ждать. Роксану жаль. Перед ней стыдно. Она достойна гораздо лучшей участи. Все-таки надо было отправить ее к Эвридике. Теперь сделать это я уже не успею», – обреченно думал Трибалл.
– Что делать, Трибалл? Что нам делать? Ну не молчи же, – подойдя к нему, вопрошал Лисаний.
– Поезжай домой, Лисаний. Я не умею утешать, – Трибалл спокойно встал и посмотрел ему в глаза. – Не держи обиды на меня. Прости и прощай.
Лисаний долго смотрел ему в глаза, затем молча развернулся и побрел к выходу.
Трибалл налил себе полный ритон вина, взял его, подержал перед лицом, затем выпил напиток до последней капли, поставил ритон на столик, подошел к одной из ниш в стене, протянул руку за стоящую в ней вазу, достал оттуда узкий длинный сверток из дорогой ткани, раскрыл его, положив на ладонь. Изящный нож с золоченной инкрустированной рукоятью тут же блеснул тонким длинным лезвием. Трибалл пальцем опробовал его острие, кивнул и направился к выходу.
* * *
Когда к Трибаллу прибыли люди от правителя города, то они ни его самого, ни дочь его, ни прислугу в доме не застали. Осмотрев весь дом, они не обнаружили никого. Они стали обходить всю округу за стеной дома, и только там, в саду, увидели стоящих людей возле гранатового дерева. Они подошли к ним. Это были слуги Трибалла. Сам же Трибалл лежал на скамье. Он был одет в белое греческое одеяние, а из его груди, в самой середине расплывшегося ярко-красного пятна, торчал нож с очень дорогой рукоятью.
Роксана сидела возле ног отца. Она отрешенно смотрела на него. По ее щекам стекали слезы. Туллия, тихо плача, стояла за ее спиной, опустив руки на ее плечи.
* * *
Радха с Лочаном находились в комнате у Тюйлюхоя. Здесь же были и Гуан Си с Лао Кэ. Они с аппетитом ели мясо, пили молоко и оживленно беседовали. Слегка приоткрылась дверь и заглянул один из антапалов. Он посмотрел на Радху и прикрыл дверь. Радха поднялся и вышел к нему.
– Там тебя женщина какая-то спрашивает, – сказал антапал.
Радха вышел к лестнице и посмотрел во двор. У ворот стояла Туллия. Он быстро сбежал по ступенькам и подошел к ней. Заметив ее красные, словно от бессонницы, глаза он спросил ее: – Что случилось, Туллия?
– Радха, ты можешь срочно навестить Роксану? – спросила она.
– Туллия, скажи, что произошло? – не понимая ее вопроса, спросил Радха.
– Радха, она ждет тебя, – Туллия умоляюще смотрела на него.
– Где она? – Радха ничего не мог понять.
– Дома, Радха, поспеши, – дрогнувшим голосом ответила Туллия.
Радха оглянулся и увидел стоящего возле лестницы антапала.
– Коня, – махнул он ему рукой.
– Поезжай, Радха, – кивнула Туллия.
* * *
Роксана сидела в главной комнате в отцовском кресле, когда в дверях вдруг появился Радха. Увидев его, она хотела было подняться, но не смогла и обессиленно опустилась, положив руки на подлокотники. Он быстро подошел и встал на колени перед ней, взяв ее руки в свои и смотря ей в глаза.
– Роксана, что с тобой? Что случилось? – спросил Радха.
– У меня не стало отца, – едва шевеля губами, прошептала Роксана.
– Как не стало? – Радха был поражен.
– Он умер, Радха, – прошептала Роксана и, сильно сжав пальцы Радхи, тут же заплакала. Она плакала все сильнее и сильнее, сотрясаясь всем своим телом, а потом стала задыхаться, откинув голову на спинку и приложив руку к груди. Радха вскочил и кинулся к дальнему столику. Расплескивая, он налил воды в чашу и, подбежав к Роксане, поднес ее к ее губам. Роксана вся дрожала и едва сумела сделать пару глотков, но после этого она стала плакать тише, иногда постанывая и всхлипывая. Радха не знал, что ему говорить Роксане и что теперь делать. Известие застало его врасплох. Он быстро подошел к двери и выглянул в коридор, но там никого не было. Он вернулся к Роксане, осторожно поднял ее на руки и понес ее в ее комнату, где бережно опустил ее на постель и укрыл покрывалом, присев рядом с ней. Он держал ее руку в своих ладонях и смотрел на нее.
– Что теперь будет, Радха? – тихо спросила Роксана, посмотрев ему в лицо припухшими от слез глазами.
– Нужно как-то сообщить об этом твоей маме, – сказал он и закашлялся.
– Она скоро узнает, – на миг прикрыла веки Роксана и слегка повернула голову к нему.
– Тебе нужно поспать, Роксана. Я буду рядом с тобой, – прошептал Радха.
– Правда? – тихо спросила Роксана.
– Да, Роксана, постарайся уснуть, – Радха хотел улыбнуться, но не смог.
Роксана закрыла глаза. Радха держал ее руку. Вскоре она уснула.
Радха смотрел на нее, понимая, что она теперь всецело доверилась только ему и что она осталась совершенно одна в этом городе, и от этой мысли у него сжалось сердце. Он глубоко вздохнул, опустил голову и тихо заплакал.
* * *
Несмотря на беду, нагрянувшую на ее семью, связанную с взятием под стражу ее мужа Лисания, Виктория прибыла в дом Трибалла и руководила всем, что было связано с подготовкой к похоронам Трибалла. Она наняла плакальщиц и флейтистов, не забыв и о траурной повозке. Распорядилась о подготовке всего для погребального костра на кладбище, заказала срочно изготовить урну для праха, направила людей для осмотра фамильной гробницы семьи Трибалла и дала указания по подготовке поминального обеда, который состоится в день похорон.
Женщины, как и было положено, в возрасте не моложе шестидесяти лет, одетые в черное так же, как Виктория и Роксана, после ритуала очищения дома, проведенного жрецом, приглашенным из храма, омыли тело, натерли его благовониями, облачили в белые одежды и уложили на торжественное ложе для прощания в главной комнате. После этого жрец сперва вложил в рот покойного монету, означавшую плату перевозчику души умершего Харону, кто через реку Стикс должен переправить ее на своей лодке в царство мертвых, затем вложил в руку покойного медовую лепешку, чтобы ею умилостивился трехглавый пес Цербер, охранявший вход в царство мертвых, и уже потом объяснил Виктории, что вынос тела будет совершен
