Читаем без скачивания Кабул – Нью-Йорк - Виталий Леонидович Волков

К Путину на прием попросишься? То-то. Нет, пока мы концы группы не нашли, рано, я говорю. Мы уже щупаем, как ладонью титьку. А они сейчас в пассив ушли, им не до атаки.

— Им всегда до атаки. И вербовочный контингент у них всегда под рукой. Вот тот же Рустам пресловутый — как пить дать, из тех, что с Ютовым на Москву ходили, бог ему в память…

— Бог, бог. Какой ты буддист… Бог тепло любит. В наши суровые края заглядывает с бросающейся в глаза редкостью. А в безбожные времена расцветает изворотливость ума и человеческие таланты. А у таланта знаешь какая главная отличительная черта?

— Просветите, будьте любезны.

— Свобода от стереотипа. От слов «нельзя» и «не получится». Как бы тут сформулировал наш влюбчивый классик, талант — самое несвободное из образований духа, поскольку отметает границы, которые и определяют нашу свободу в конкретных условиях!

Раф только усмехнулся. Он про себя стал высчитывать, сколько Андреичу лет, и с удивлением пришел к выводу, что вся советская власть продержалась лишь на десяток лет дольше, чем держится этот чумной бодряк, рожденный, помнится, труженицей села от путиловского рабочего. Путиловские… Революция — способ смены власти без смены способа мыслить. Поэтому афганская революция вечна, а часы в Панджшере вообще встают и даже не тикают.

На поверку Раф отнесся к делу серьезно. Он связался с ребятами из Росвооружения — покровителями его фирмы. А ребята туркмен знали, как родных, поскольку оружие Ашхабад покупал охотно, а то, что потом его мулле Омару отгружали за героиновый доллар, так что тут поделать? Спасибо свободному рынку, оставившему Россию беззащитной перед хищниками Запада. «Диверсия», — чернили Михаила Сергеича Горбачева ребята из Росвооружения и продавали свою продукцию Ашхабаду. Когда через Минск, когда через Киев, а когда и напрямую.

Раф, хоть и не служил ни в ЦРУ, ни в ФСБ, был об этом хорошо осведомлен. Конечно, ребята имели и в Туркмении свою «структуру» — тертых умелых людей, бандитов да бывших разведчиков, коим предписывалось отслеживать конкурентов и, в случае крайней необходимости, то бишь расхождения с ашхабадскими партнерами, надлежало выбивать долги. В большом деле они пока не бывали, туркмены платили по счетам исправно. Но и дремать не дремали, собирали компромат.

Конечно, о том, чтобы получить «структуру» в свое частное пользование хоть на день, хоть для мелочи, нечего было и думать. Другое дело — воспользоваться их компроматом. В ознакомительных целях и в разумных пределах. Что бумагам плесневеть в актах? На встречу с Мироновым Раф принес содержимое пары таких актов. От взгляда старшего товарища не укрылось, что тот не с пустыми руками явился.

— Что у тебя там? Сокровище прячешь, как девственница.

— Что это вы о девственницах? Вы никак в бегах заскучали по секретарше? Настя ее зовут?

— Настя или не Настя, а скучать некогда. И к делу это не относится, равно как и твои леваки.

— У меня не леваки. У меня Любовь, — желтое лицо Рафа обнаружило способность сереть. Но кожа, на миг свернувшись молочной пленкой, сразу разгладилась, — любовь разная бывает. У одних к женщинам, у других — к азартным играм. Я узнал, что сын Отца всех туркмен — личность азартная… В Монте-Карло больше миллиона проиграл в казино за ночь.

— Мелочь…

— Мелочь для папы. А этот папу волновать не решился. А в Монте-Карло деньги сразу нужны. И не манаты. Люди за него долг внесли, причем люди московские.

— Уже теплее.

— Люберецкие внесли за сынка полную долю, но на счетчик выставили. Как мне сказали, отпрыск платить не торопится, так что счетчик уже вдвое накрутил, как в заказном такси. Теперь у люберецких терпение вышло, они у папы деньги попросить хотят. Папе, естественно, денег жаль, потому что не по понятиям. Он к нашим Рушайлам гонцов послал, чтобы они его чадо за умеренные деньги от долга освободили. Ноль первого поучил, мол, пора вам у себя со всякой шпаной разобраться, как мы в Туркмении разобрались. У нас, мол, стопроцентная раскрываемость. Ноль первому не понравилось. Так что при необходимости можем попытаться зайти через сынка. Если с люберецкими договоримся.

Миронов сделал вид, что не заметил насмешки, вложенной меж словами Рафа. Он продолжил с самым серьезным видом:

— Примем как версию. На случай проведения многоходовой комбинации. Еще что-нибудь накопал? Поважнее.

— Какая страна, такой урожай. Ну, кое-что… Любовница генерала Назарова из секретарши перешла в руководители мидовского отдела. Министру иностранных дел указывает, кого куда назначить.

— Будто ему раньше не указывали.

— Указывали. Только раньше сам Сердар указывал, а теперь министерская стерва. Министр Назарову на нее жаловаться ходил, а Назаров в ответ: делай, что велит, я с ней сам спорить боюсь. А будешь упираться, я тебя быстро в бараний рог скручу. Вот министр и сбежал за границу…

Тут Андреич не выдержал, засмеялся:

— Когда на пенсию выйдешь, книгу напиши. Об истинных причинах исторических событий. Возьмут как школьный учебник в силу простоты и доступности изложения. А меня консультантом. Нынешним детям понравится. А мы главу о создании демократической оппозиции в Туркменистане пока отложим. Есть еще что?

— Да так. Почти ничего уже. Что вы, еще да еще… Я ведь не начальник нелегальной службы. Люди поделились по доброте тем, что знают. Тут хоть есть за что уцепиться. Вот ведь что: сейчас Назаров очень боится, что подсидит его генерал Раджепов. Свои концы зачищает. Сердар-то на него гневается, что тот министр за рубеж откинулся, там оппозицию принялся сколачивать. Пригрозить бы Назарову эфиром про убийство Васи. Пусть сам нам поможет до Джамшина добраться. А мы ему раскрываемость повысим. Все, что ни делается, то к лучшему?

— Все, что ни делается, как известно, к худшему. (Раф снова усмехнулся. Есть люди, в которых неизбывный глобальный скептицизм и служит источником их конкретного жизненного оптимизма. Не мировоззрение определяет человека, а человек, его более фундаментальное, сутевое, его геометрическое, задает форму израстающего в нем дерева духа — как и береза и сосна по-разному взрастают при разном солнце, на разных почвах, при разных ветрах, но ведь сразу различишь — тут береза, там сосна.)

В предложении Рафа Миронов нашел рациональное зерно, как рационально повторить поворот тем самым ключом, который однажды открыл замок. Тем более что о зыбкости назаровской позиции при дворе Баши обмолвился и туркмен Чары. Вот только Логинова трудно будет вернуть в ту же реку. Но то вопрос техники, а не стратегии.

— С Логиновым я разошелся. Во взглядах. Диссидент хренов. Положиться на них нельзя. А с Назаровым принято. Если