– Он один, сильный, я не могу увести. – быстро проговорил он.
Между деревьев показался большой тёмный силуэт. На освещённый участок высунулась морда очень похожая на крокодила с телом змеи. Длинная шея терялась в темноте леса, судя по силуэту, видимого среди стволов, конечностей не было. Большие глаза с вертикальными зрачками по‑хозяйски прошлись по фигуркам людей.
‑ Все назад.
Вскочил с места и прыгнул к змее. С правой руки метнулось светящееся лассо и обхватило пасть лоа, с левой сорвалась ветвистая молния и ударила в глаз тёмного духа. Перескочив костёр, напитал тело энергией и прыгнув повис на шее змеи. Лоа несколько раз мотнул головой, пытаясь меня скинуть, потом прицельно саданул мной о ствол дерева и резко выстрелил телом вверх. Меня как будто прокатили на ракете. Резкое ускорение и ветки деревьев, хлещущие меня по всему телу, увеличили мои мыслительные процессы, я понял, что сейчас произойдёт. Эта тварь намеривалась садануть мной со всего размаха о землю. Разжал руки и ноги, которыми держался за громадного лоа. Пока я на доли мгновений завис в верхней точке, лоа из вернул голову, разорвал лассо на морде и продемонстрировал огромную пасть полную острых зубов. Когда я летел назад к земной поверхности представил печать, в момент удара напитал её энергией, спасибо кирасе, не дала сильно удариться и потерять концентрацию, иначе нам всем пришёл бы конец. В момент моей встречи с земной твердью и разворачиванием печати, змей уже нёсся следом за мной широко раскрыв крокодилью пасть полную острых зубов. В следующее мгновение лоа слился с рисунком, а я лёжа на спине щупал штаны, надеясь, что они сухие и мне не придётся краснеть перед детьми.
Когда я кряхтя и охая поднялся и оглянулся, то увидел всю семью не сдвинувшуюся с места, а сидевшую с большими глаза и смотревшую на меня. Зашибись, выполнили приказ. Расстелил ткань своей палатки и поместил на неё печать. Мелькнула мысль поместить её на кого‑то из детей, но отказался. Не известно как эта операция пройдёт и какие будут последствия. Можно было бы поэкспериментировать на Вике, но слишком уж сильный этот лоа. Бывают же одержимые лоа звери, так почему не быть одержимым людям? То, что я не сталкивался ещё ни о чём не говорит. Я банально испугался, когда представил, что у Виктории удлиняется тело и она превращается в такую змею. И всё это на глазах у детей.
‑ Чего сидим? Почему никто с места не сдвинулся? – возвращаясь на место спросил я.
‑ У тебя кровь. – пробормотал Женя.
Провёл рукой по лицу, вся поверхность ладони была красной. Ветки всю рожу исполосовали, повезло, что глаза целые.
‑ У меня есть бинты и антисептик. Я сейчас. – схватила рюкзак Вика.
‑ А… Сиди. – махнул рукой и подобрал палку лежащую недалеко от меня, вырезал руны малого лечения и запустил процесс.
‑ Эт‑т‑т‑о ч‑ч‑что‑о б‑бы‑ыл‑ло? – не выдержал Сашка, сидевший с круглыми глазами всё это время.
‑ А что вы видели?
‑ Почти ничего. Ты сорвался с места, использовал магию, потом повис в воздухе, ударился о дерево и улетел вверх, как на ракете, упал, перед тобой появился какой‑то сложный рисунок, потом он наполнился светом и ты его прикрепил на эту ткань. – тыкнул пальцев в палатку Женя.
‑ Это был сильный тёмный лоа. Который хотел нами перекусить, как мы этим кабанчиком. Рисунок? Забудьте вы ничего не видели и не кому не скажите об этом. В противном случае наши жизни сильно усложнятся. И вообще, с местными обитателями больше слушайте и меньше говорите о себе, что либо. По крайне мере, пока не обживётесь и не поймёте местные реалии.
‑ Э‑т‑то бы‑ы‑л‑ла нас‑с‑сто‑о‑яща‑ая‑я ма‑аги‑и‑я‑я?
‑ Да, Саша. В этом мире так многие могут. Здесь это не является чем‑то невообразимым.
‑ А т‑ты м‑ме‑еня‑я на‑ау‑у‑учи‑ишь?
‑ И меня. – это уже Женя.
‑ Научу.
Пацаны переглянулись и заулыбались до ушей. Вика тихо бурчала под нос, что‑то о очень опасном мире и как тут вообще можно жить, копаясь в своём рюкзаке с недовольным видом, но мне показалось, что она переигрывает и безбожно фальшивит. В пойманном мной её мимолётном взгляде мне почудилось какое‑то предвкушение и азарт, что ли. С моим появление в ней определённо что‑то изменилось. Так же, заметил лешего, который стоял в кустах и внимательно на меня смотрел. Потом пропал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
На восьмой день, которые дались достаточно тяжело, показался просвет между деревьями и вскоре мы остановились у края Великого леса. Не знаю случайно ли получилось или леший подгадал, но мы стояли на большой возвышенности между последними стволами деревьев и смотрели вдаль на бескрайнее море травы. В этой части даже молодняка не было, лес просто заканчивался большими деревьями, как отрезанный гигантским ножом, и начиналась жёлтая степь с редкими островками деревьев. По простору плыли тени от облаков. Порывы ветра красиво гоняли жёлтую массу степных трав. Где‑то далеко выныривала и снова терялась дорога. Летали счастливые птицы, купаясь в бескрайнем небе. Пришельцы из другого мира стояли и широко открытыми глазами впитывали эту красоту.
‑ Здесь бы дом построить. – сказала Вика.
Оставил их любоваться и отошёл на десяток метров в лес, из‑за дерева появился леший.
‑ Спасибо, хозяин Великого леса. – слегка поклонился я ему.
‑ И тебе спасибо, шаман. Мы в расчёте.
‑ В какой стороне Тикрун?
‑ Там. – махнул вправо лоа.
‑ Далеко?
‑ День пути. – леший опять шагнул за ствол и пропал.
Вернулся к семье, которая так и стояла смотря в степь.
‑ Ладно, нам надо выдвигаться, мы всё ещё в опасной местности и леший нас уже не прикрывает. В степи не так опасно, нам надо уйти, как можно дальше.
Пока продвигались к дороге инструктировал, что отвечать на вопросы патрулей, если их спросят. Первый конный разъезд нас остановил через час после того как мы выбрались на дорогу. Нас остановили, осмотрели, задали дежурные вопросы и отпустили идти себе дальше. Ночевать пришлось на дороге, прошёлся по местности и поставил несколько сторожевых тотемов. Всю ночь провел не сомкнув глаз, всматриваясь и вслушиваясь в ночь. Было бы очень обидно сейчас попасть в переплёт, когда уже почти вышли, но пронесло. Утром выдвинулись дальше.
На первом же перекрёстке стоял указатель показывая поворот на Тикрун. Пару минут поразмышляв свернули к городу. Денег было очень мало, в одном из карманов рюкзака болтался маленький кошелёчек с пятью золотыми и на шее висел ещё один такой же. Решил всё таки оставить детей в городе пока сам буду ходить за припрятанным добром. Тянуть их лишние километры не хотелось, Саша и так уже с видимым усилием переставлял ноги. Женя весь путь провёл на моей спине, но и это его очень утомило.
К обеду показался город, ещё через пару часов мы прошли в ворота Тикруна. Наверное, вид у нас был такой, что краше в гроб кладут, стража на воротах даже не стала допытываться. Только маг просветил всех каким‑то заклинанием. Когда он начал напитывать рисунок перед своим лицом я чуть было не дёрнулся его вырубить, но вовремя заметил скучающие физиономии стражников и расслабленные позы. С такими рожами о нападении не думают, а мечтают о конце смены и кружке холодного пива.
‑ Вам надо к целителю. – сказал молодой маг после заклинания. – Парень сильно болен.
‑ Спасибо, мы знаем. – кивнул ему.
‑ Проходите.
Стража вместе с магом потеряли к нам интерес. Уже через полчаса я открывал комнату снятую в одном из недорогих трактиров, расположенном ближе к центру города. Виктория рядом открывала свою комнату. Пришлось для удобства снять две. Женю положил на кровать, быстро обмылся и переоделся в чистое.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
‑ Я ухожу. Мне надо забрать деньги на лечение. – говорил я Вике через десять минут. Протянул ей остатки монет. – Внизу можешь заказать еды, прислуга может принести в комнату, накорми и позаботься о детях. Постараюсь вернуться к вечеру.
Быстро перекусив внизу холодным мясом, вскоре вышел из города через другие ворота в сторону леса. Мой вояж по нычкам ничем примечательным не выделился кроме того, что к вечеру вернуться я не успел и пришлось ночевать недалеко от города в степи. Несколько сторожевых тотемов охраняли меня и я спокойно провёл в полудрёме ночь. Утром вошёл в город уже богачом, на дне почти пустого рюкзака лежало полторы тысячи золотых.
