— Ты в самом деле намереваешься причинить такой ущерб Громовержцу, притащив эту парочку?
— Громовержец тут не при чем. Я обещала девочкам Воронам, когда уезжала осенью, что приведу им несколько симпатичных мужчин. А тут, похоже, Рейз уже сговорен, а мне надо как-то выполнять свое слово.
Даг припомнил скопление черноволосых внучек Массап и Громовержца, прекрасных по отдельности и пугающих скопом.
— Там их достаточно, чтоб понравиться и мрачному мальчику и легкомысленному, — радостно продолжила Сумах. — Скормить их Воронам, я б сказала.
— Что за судьба… — пробормотал Даг, и его брови приподнялись при этом захватывающем видении.
— Так что девушки не дадут им пойти по ложному пути, — сказала Фаун. — Снова.
— Я доверяю Массап, — сказала Сумах.
* * *
Берри к тому времени очень тревожилась за Клиркрик, так что они ускорили шаг.
— Надеюсь, дом еще стоит, — сказала она, пуская лошадь между Копперхедом и Мэгпи. — Папа оставляет — оставлял — двух своих кузин присматривать за ним; я их называю тетями, потому что они старше меня, одна из них вдова, а другая — старая дева. Сын вдовы приходит туда пару раз в неделю помочь с тяжелой работой.
Фаун представила кликриковую версию Эша Тэннера и кивнула приободренно.
— Я написала два письма — Вит мне помогал — одно после Кривого Локтя и еще одно после того, как мы поженились в Греймауте, и отослала их вверх по реке с друзьями-лодочниками. Плохая новость и хорошая. Надеюсь, что они добрались туда, — добавила она после мгновения задумчивости, — в верном порядке.
— Если Клиркрик настолько речной город, как ты описывала, то новость о Кривом Локте добралась туда тем или иным способом века назад, — сказала Фаун. — У них были месяцы на то, чтоб воспринять плохие новости. А если хорошая новость приедет вместе с тобой, ну, тогда все будет хорошо.
Берри кивнула и добродушно замедлила ход, когда Фаун пожаловалась, что если они и дальше будут ехать рысью, то или она, или Нетти-Мари начнут икать.
Тем не менее, на следующий день, за пару часов до заката над кромкой крутого лесистого подъема показался Клиркрик.
Долина раскинулась под жадным взглядом Фаун в зелено-золотом великолепии с длинными голубыми тенями, падающими от западных холмов. Слева блестела широкая река Грейс за устьем ручья-притока. Аккуратная деревня… дома, разбросанные по долине, с горящими для приготовления ужина очагами, испускающими золотящиеся нити дыма… и поток, Фаун представила, как они спускаются по длинному склону и, цокая копытами, пересекают его по деревянному мосту, заслужившему свое имя. Фаун привстала в стременах и вглядывалась, приложив ко лбу руку, а Берри живо показывала земли своего детства.
Даже Сумах и Аркади, ехавшие позади них и всецело поглощенные друг другом, приблизились послушать.
Они ехали вдоль двойной изгороди, огораживающей узкое пастбище, а скалистый, одетый деревьями холм возвышался сзади.
— Смотрите, там пруд, — сказала Фаун радостно. «И безмятежная корова, несколько коз и цыплят».
Они обошли каштановую рощу по короткой тропинке, также огороженной изгородью, и увидели дом.
Это был некрашеный большой дом, выглядящий так, как если бы над ним годами работал рой корабельных плотников. Вместо того, чтобы аккуратно расположить его этажи, как в доме в Вест-Блу, его будто бы сделали из кучи ящиков, сброшенных вниз с холма, и те прицепились друг к другу как получилось. Полдюжины дымовых труб торчали там и здесь. В нем несколько поколений назад должна была жить гораздо большая семья, и, казалось, он еще надеется на это. «Какое превосходное место чтобы расти в нем.» При всей его хаотичной странности там было спереди устроено надлежащее крыльцо, длинное, с крышей и перилами, и если оно было немного похоже на палубу, что ж, это к лучшему.
Готорн гикнул и галопом поскакал вперед. Хог прижался поближе к Бо, выглядя надеющимся и смущенным. Фаун подумала, что письма Берри, должно быть, дошли сюда в верном порядке, потому что две дородные женщины выбежали на крыльцо; обе выглядели взволнованными, но не удивленными, и отчаянно им махали. Готорн спрыгнул с лошади и запрыгал вверх по ступенькам, и одна из женщин вытерла руки о передник, обняла его и проделала всеобщий жест «Право слово, как ты вырос!»
Остальные потупили глаза; Берри улыбнулась во весь рот и выразительно указала на Вита, давая понять «Муж — вот этот!»
Тетя в фартуке подняла руки над головой и потрясла их в жесте разделенного, если не полностью неприличного женского триумфа, отчего Вит покраснел. Когда они подъехали достаточно близко, чтоб донести голоса, она приложила руки ко рту и крикнула
— Добро пожаловать домой!
Фаун взглянула на Дага. Тот выглядел радостным и самую малость настороженным — совсем как Страж Озера, попавший к незнакомым крестьянам.
«Добро пожаловать домой в дом, который вы никогда не выдели прежде.» Но если какое-то место было домом, потому что содержало в себе ваше прошлое, разве не точно то же будет, если оно содержит ваше будущее?
Она протянула ему руку; он набросил поводья на крюк и, быстро пожав, взял ее.
В свете заката его золотые глаза блестели огнем.
Эпилог
По крыльцу протопали шаги; когда раздался стук в дверь кухни, Фаун схватила тряпку, сняла котелок с крюка над очагом и заторопилась открывать. Она надеялась, что это не еще один срочный вызов. Но дверь распахнулась, и за ней оказался мокрый и прохладный день и Барр. На нем была одежда дозорного, пропахшая лошадью и дождем. Он был без трости. Туман нанизался на его тусклые светлые волосы, поблескивая капельками влаги.
— Привет, Фаун!
— Однако! Какое зрелище для усталых глаз! Входи, входи.
Он протиснулся в жаркое тепло и огляделся.
Фаун на мгновение выглянула в дверь, чтоб взглянуть на промокший коричневый пейзаж. Теплый воздух пришел в долину Грейс вчера вечером, выдыхая струйки низкого тумана над печальными полосами грязного снега. Серым хвостам не продержаться долго. Это была если и не весна, то явно конец зимы. Других всадников во дворе не было и не приближалось со стороны дороги, насколько она могла отсюда увидеть. Она заперла дверь и повернулась к своему неожиданному гостю.
Барр благодарно придвинулся ближе к огню и потирал красные обветренные руки, напомнив ей самый первый раз, когда они встретились. К счастью, в этот раз он был намного менее мокрый, замерзший и отчаянный. Он принюхался:
— Что ты готовишь?
— Лекарство.
— О, вот как! Я подумал было, что ужин, и обеспокоился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
