и славу, он был для котивов Ульяна героем и спасителем, а мы не придали этому значения. А когда он объявился в Дарлии? Наши родственники вели войну против этих котивских выродков с полуострова, а что мы? Мы дали Мауту собрать в Дарлии армию и разбить наших союзников, наших сородичей медивов. А ведь мы, брат, ему тогда даже помогли! Ещё тогда стало ясно, что он хороший организатор и лидер, а мы вновь не придали этому значения!
– Лесо тогда ослушался наших указаний, ему запрещено было совать свой нос на север, его границы были строго очерчены. Эта война была для него уроком. Ты помнишь, сколько стоило нам усилий, чтобы замирить дарлийских котивов. Миллионы золотых, взятки подкупы и устранения некоторых лишних и мы смогли переманить сочным куском их элиту на свою сторону, прогнав Маута. Именно тогда я думал, что с этим ульянским выскочкой покончено. Он был унижен и бежал из страны, даже Ульян его не принял, а лишь некое Муринское княжество.
– И даже тогда мы были глупцами, не видя в нём истинного врага, мы были заняты делёжкой южных островов, сломили Бартейскую республику и, как псы, не могли определиться, чей капитал будет там хозяйничать. А в это время Маут со своим дружком Хегером, промывали мозги котивом, вбивая в голову великие идеи. Ведь эти проклятые восточные котивы, в своих княжествах и царствах, копошились как псы на помойке, кусаясь и воюя забавы ради сотни лет, не было у них ни страны, ни родины. А мы, гордые, грудь колесом, морда к небу, гуляли по своему западу, словно хозяева мира, не замечая как под нашим носом крепнет сила. Он так быстро объединил восточных котивов, что мы и моргнуть не успели, как Ульян и Вегирия с Швердией присягнули ему на верность. Как мы это упустили, как дали этому безродному выродку поднять свой нос? Почему мы не убили его ещё тогда? В Дарлии? Ну утонул бы его корабль, померли бы с ним десяток другой штатских, никто бы и не вспомнил сейчас про этого выродка, мы делали так и не раз. Мы семья, мы династия, мы должны любой ценой держать свою власть, смерть одного выродка не легла бы на нашу с тобой совесть больше, чем смерть Лесо.
– Лесо был наказан за свою глупость, неосмотрительность. Он был куратором восточного региона, он должен был приглядывать за котивским сбродом, мирить и сорить их. А он? А он погряз в развлечениях, женщинах, пьянках. Я простил его, когда он ввязался вопреки моему слову в Дарлийскую войну, но когда он просрал экспедицию в Муринию, тогда он умер для меня как родственник, будь он мне хоть родной брат, я бы его повесил.
– До этой экспедиции мы давали Мауту строить армию, флот, авиацию. Когда нам стоило опомниться? Мы не обращали на него внимания даже когда он начал строить лагеря для медивов, когда его мерзкий дружок Хегер дал старт своей компании по выселению и уничтожению нашего народа. Признай, брат, мы совершили страшную ошибку и не один Лесо был слеп. Мы с тобой тоже были слепы.
– Когда я понял, что Маут представляет для нас опасность, я начал принимать меры, но было уже поздно. Любой мой шаг против него лишь сплотил это котивское племя ещё сильней, они становились как бетон. Мы вводили санкции, они начинали строить свои заводы, перекрыли им поставки металла, они развили свои рудники, поддержали их оппозицию, так следом их всех перебили свои же сограждане, чем сделали Маута единственным лидером. А стоило нам создать подпольные организации, начался геноцид, мы били их по хрящам, а хрящи превратились в кости. Будь Лесо осмотрительней, мы сделали бы ставку на кого другого и оставили бы мир котивских стран в управляемом хаосе. Ты хочешь мне сказать, что мы сами виноваты и это цена за наши ошибки?
– Именно так. Мы сами взрастили чудовище.
– Просто некоторые из нашей семьи подвели нас. Нам следуют смотреть не только за теми, кто за бугром, но и к своим следует вглядываться по внимательней. Не только среди нас есть уроды, уродство есть и у врага в семье и этим надо пользоваться.
– Ты о чём сейчас? – удивлённо спросил Грито, закуривая вновь.
– Младший сын Мурзана, Мау. Он в наших руках. Мы обрабатывали его много лет, когда поняли, что нужен будет план Б, вот и пришло время плана Б. Сынулька Мурзана, этот противный и мерзкий предатель своего отца, будет нам полезен. Но решение я не приму один. Мне нужно заручиться поддержкой семьи.
Грито стал понимать игру своего брата и понимал он, что решения предстоят не простые.
– Этот Гваздаль, я знаю его.
– Как тебе его не знать, он ашабашовец.
– Поэтому я понимаю для чего он тебе, тебе нужен кто-то, на кого можно будет переложить весь груз ответственности и если необходимость возникнет, то ты без упрёков со стороны своей совести вздёрнешь этого ублюдка на площади. Он тебе нужен, как полезный идиот, ведь ты бы никогда не доверил судьбоносное решение больному садисту. Я знаю, чем он занимается в твоей стране.
– Кто-то должен этим заниматься.
– Ему в плену отрезали не только руку, но и мозг. Он сумасшедший, не знаю, как ты доверил ему внешнюю разведку.
– Мне плевать, как к нему относятся люди. Он жестокий, но он справляется со своей работой. Он умело обеспечивает бойцов «Свободы и воли», выявляет предателей и обрабатывает нужных людей в стане врага. Ты даже представить не можешь, какой титанический труд он проделал с Мау Маутом, он сделал из сомневающегося салаги, нужного нам человека, который выкрал для нас крайне важную информацию.
– Я не доверяю ни Гваздалю, ни Маутовскому выблядку. Я бы обоих их повесил.
– Хватит, брат, слова по ветру гонять. Пора в зал. Нужно провести совещание и объединить нашу разношёрстную семью и проклятых помещиков, пока они не сгрызли там друг друга.
Тронный зал не менялся уже сотни лет, все поддерживалось в том виде, который создал далёкий предок Пихте, царь Михул, покоривший разрозненные племена и царства медивов на материке, прибыв из Ашабашевского царства. Он долгое время правил почти в большей части материка и, лишь к моменту смерти, разделил свои владения между сыновьями, создав семь государств, главным из которых стала Фавия. Так длилось сотни лет, династия Залесов правила обширными территориями, порой конфликтуя, воюя друг с другом, но всё же оставались единственными властелинами материка, не давая укрепиться кому-либо, кроме них. Одна
