достоинством нести основной груз любого мероприятия, пока другие его разноцветными завитушками расписывают и на поклон восхищенной публике первыми выскакивают.
Занервничала Татьяна — особенно осенью, когда Тоша стал приезжать в сад за Дариной вместе с Максимом. Заметив ее плотно сжатые губы и фанатичный блеск в глазах, когда она, прищурившись, провожала их взглядом, я понял, что она готовится в очередной крестовый поход. В ходе которого она точно докопается до причины, лежащей в основе объединения Тоши с Максимом, а значит, до моей осведомленности о последнем, участия в нем и, что еще хуже, до преступного сокрытия всех вышеперечисленных фактов от нее. После чего в ход пойдет очистительный огонь — причем начиная с рядов ближайших соратников.
На самом деле, я никогда не утаивал от Татьяны ни крупинки жизненно важной информации. Просто, не понаслышке зная о непредсказуемости ее реакции, я всегда дожидался наиболее подходящего момента для того, чтобы ввести ее в курс изменившихся обстоятельств. Который неизменно наступал после того, как она начинала — тоже втайне от меня, между прочим! — воображать себе, что же вокруг нее происходит. На фоне работы ее богатого воображения реальные события всегда казались более бледными и невзрачными, в результате чего она — вместо того чтобы расстроиться, разозлиться или просто запаниковать — сразу успокаивалась.
Именно так и произошло, когда я рассказал ей, что Тоша и Максим обладают той же способностью читать мысли Аленки и Дарины соответственно, что и я — мысли Игоря, и что мы можем обмениваться полученной информацией. Разумеется, я не ограничился сухой передачей фактов — в первую очередь, я упомянул о том, что мы узнали о такой возможности совсем недавно, случайно столкнувшись все вшестером у Светы на даче. Я привлек ее внимание к тому моменту, что теперь значительная часть увлеченности Игоря Дариной перенеслась на Аленку. Я подчеркнул, что его общение с младшей, куда более податливой, девочкой развивает в нем творческие способности и чувство ответственности. И под конец я небрежно заметил, что такое общение не встретило до сих пор никакой отрицательной реакции со стороны наблюдателей.
Татьяна успокоилась. Но не совсем. И, главное, ненадолго. Уже разогнавшееся воображение тут же подсунуло ей картину мрачных последствий прямого влияния Максима на Дарину и косвенного — через нее же — на Игоря. Но на этот раз я позволил себе проявить твердость, на личном опыте убедившись, что постоянная занятость не оставляет места ни мрачной подавленности, ни слепой восторженности.
Дело в том, что, вернувшись в сентябре на работу в детский дом, я обнаружил, что моя предыдущая — кропотливая, методичная, терпеливая — работа начала приносить плоды. Убедившись, что беседы со мной не навлекают на них неприятностей ни со стороны воспитателей, ни среди сверстников, дети постепенно разговорились — и передо мной раскрылся бездонный источник причин и мотивов детских поступков. Оказалось, что даже самые грозные главы их кланов так упиваются своей властью не от избытка силы — физической или характера — а от невозможности выделиться другим способом. И хотя ярких талантов у них не было, у каждого — абсолютно каждого! — было глубоко скрытое желание попробовать себя в каком-то творческом деле, на что они, как правило, не решались из опасения, в случае неудачи, уронить свой авторитет. Мне оставалось всего лишь избавить их от этой типичной человеческой боязни, и вскоре между моими питомцами стали завязываться совершенно другие, строящиеся не на разделении, а на общности отношения.
Игорь с Дариной к тому времени начали готовиться к школе, и я, к примеру, вовсе не удивился, что у них-то как раз проявились самые, что ни на есть, выдающиеся способности, что тут же заметила и Света. Я с удовольствием поддержал ее мысль о том, что им будет весьма полезно заняться французским языком — под руководством Татьяны. Таким образом мне удалось одним выстрелом убить целую стаю зайцев.
Во-первых, Игорь в последнее время вообще перестал обращать внимание на наблюдателя — у него просто времени не было. Во-вторых, у него появилась дополнительная возможность видеться с Дариной, что, как я ни скрипел зубами, только улучшало ему настроение. В-третьих, наблюдатели во время таких их занятий появлялись все реже — видно, отсутствие компрометирующих фактов поубавило у них энтузиазма. В-четвертых, у Татьяны появилась, наконец, вполне безопасная для меня великая цель в жизни — она как-то незаметно для себя увлеклась этими занятиями и чуть ли не ежедневно готовилась к ним, забыв обо всем на свете. В-пятых… впрочем, я никак не мог решить, считать ли это положительным результатом — оказавшись под регулярным обстрелом Дарининых сияющих улыбок, восторженных взглядов и восхищенных ахов, Татьяна тоже не устояла.
А, ладно, махнул я рукой — по крайней мере, теперь у Игоря нет никаких оснований сомневаться в искренности Татьяны по отношению ко всем по-настоящему важным для него сторонам его жизни. А бдительность хранить — это мое дело. Как истинного ангела-хранителя. Пока объект его хранения ведет мирную и спокойную жизнь, от души наслаждаясь ею. И не подкидывая своему ангелу загадки с ребусами — по десятку в день. Игорю я еще и книг по всем предметам накупил, чтобы он ежедневно углублял полученные в саду знания.
И, разумеется, в августе они с Дариной поступили в этот расхваленный Светой колледж. В тот день, когда они должны были проходить собеседование, мы, конечно, отправились туда все вместе, но на самом пороге нам решительно заявили, что родители на него не допускаются. Ну-ну, переглянулись мы с Тошей, и я небрежно бросил уже медленно закипающей Татьяне, что мы с ним пока за тортом сбегаем.
Выскочить из здания колледжа, свернуть за угол, перейти в невидимость, ринуться назад, не дав Тоше ни малейшего шанса обогнать меня, поднырнуть в двери под руку запыхавшимся опоздавшим, взлететь по лестнице, опять-таки отклоняясь то вправо, то влево, чтобы этот паршивец вперед не вырвался… Честное слово, прежним беззаботным временем повеяло, когда единственной моей проблемой было догадаться, что там опять Татьяна задумала.
Мы поднялись на третий этаж как раз к тому моменту, когда детей уже заводили в класс. По дороге я еще успел легонько похлопать Татьяну по плечу — волноваться, мол, нет причин, и Игорь находится под моим надежным присмотром. Она тут же подскочила чуть ли не до потолка — можно подумать, я ей впервые знак из невидимости подал! — и Галя принялась ее успокаивать, что скоро все закончится и Игорь с Дариной просто не могут плохо ответить. Тоже ничего — по крайней
