Другое положение было с добровольцами из стран противника, которые целыми частями, а иногда и в одиночку выступали на стороне немецких войск. Благодаря им война принимала ярко выраженный характер гражданской войны. Эти люди проявляли большое гражданское мужество, когда наперекор общественному мнению и мнению своих близких и родных они принимали решение о переходе на сторону немецких войск. Среди таких добровольцев было немало профессиональных солдат, служивших ранее в войсках своей страны, авантюристов, политических идеалистов и молодежи, считавшей борьбу своим долгом. Большинство добровольцев из стран Западной Европы шло на Восточный фронт только потому, что усматривало в этом общую задачу для всего Запада. В дивизии SS «Викинг» сражалось много норвежцев, а также солдат так называемого «Свободного корпуса Дания» под командованием своих кадровых офицеров. Целая дивизия состояла из одних только голландцев. Из валлонских рексистов была создана бригада, командовал которой их организатор Дегрелль. Одна воинская часть была сформирована во Фландрии. На Восточном фронте сражался также и отдельный французский батальон. Добровольцы из Западной Европы, как правило, придавались соединениям и частям SS.
Характерно, что даже после того, как Италия, Венгрия и Румыния вышли из союза с Германией и объявили ей войну, многие итальянские, венгерские и румынские части продолжали сражаться на стороне немцев, и некоторым из них, как например, итальянским войскам, приходилось теперь бороться против собственных партизан, то есть против своего народа. В Югославии, кроме частей хорватской армии, на стороне немцев остались и сербские соединения, сражавшиеся как против королевских, так. и против коммунистических партизанских отрядов. Мужчины немецкого происхождения из Юго-Восточной Европы большей частью попадали в дивизию SS «Принц Евгений». В эту же дивизию входила одна боснийская часть, которая не была ни хорватской, ни сербской, ни югославской, а называлась общим именем дивизии.
Положение латышских, эстонских и западно-украинских солдат, которые воевали на стороне немцев целыми дивизиями, принципиально ничем не отличалось от положения других добровольцев. Своими действиями они хотели добиться впоследствии независимости для своей родины. Из аналогичных убеждений на военную службу к немцам приходили и добровольцы из закавказских и среднеазиатских советских республик, а также из более мелких национальных групп Советского Союза. Число их составило значительную часть того миллиона бывших советских военнослужащих, которые либо еще раньше открыто перешли на сторону немцев, либо, находясь в лагерях для военнопленных, изъявили желание сражаться на стороне немецких войск.[139] Воинские части были сформированы из представителей почти всех национальностей Советского Союза: армян, азербайджанцев, грузин, представителей азиатских республик, украинцев и т. д. Среди них был даже один казачий корпус. Эти части использовались и на Восточном фронте, и в Югославии, и в Италии, и даже на фронте вторжения союзников на Западе. Командовали ими немецкие кадровые офицеры.
По признанию самих немцев, эти части вполне оправдали себя в бою. Причиной возникавших иногда трудностей в использовании и снабжении этих войск всегда было плохое знание характера и обычаев этих людей, однако удивительным остается факт, насколько быстро и эффективно эти трудности преодолевались.
Особое место среди добровольцев занимала «русская освободительная армия» под командованием бывшего советского генерала Власова. В этой армии было очень мало перебежчиков, основу ее составляли бывшие советские военнопленные. Долгое время немецкое командование смотрело на эту армию с недоверием и потому не вооружало ее и не вводило в бой. Она была использована лишь в самой последней фазе войны. В отличие от других «восточных войск» люди генерала Власова не хотели делить Советский Союз по национальному признаку. Они мечтали целиком освободить свою страну от сталинского режима и. не уничтожая того, что было достигнуто в период советской власти, включить ее в европейскую семью народов. Непостоянство в отношениях и частые обиды, наносимые власовцам немцами, объясняются отсутствием у нас ясной военно-политической цели на Востоке.
Кроме войсковых частей, которые создавались сиз граждан Советского Союза, в обозах и тыловых службах немецких частей и соединений служило много русских, украинцев и представителей других национальностей Советского Союза. Эти «добровольные помощники», как их называли, оказывали нашим войскам очень большую помощь, и часто случалось так, что при отступлении немецких войск они уходили вместе с ними. Принимая во внимание трудности, создаваемые партизанской войной, можно сказать, что немецкие фронтовые войска и служба тыла на Востоке были бы не в состоянии продолжать борьбу в течение долгого времени, если бы значительная часть населения не работала на немцев и не помогала немецким войскам. Советских военнопленных можно было встретить и в зенитных частях в самой Германии.
Отношение немцев к солдатам других стран было всегда хорошим там, где они оправдывали себя в бою. Но до этого момента часто возникали разные недоразумения. В частности, немцам, занимавшимся обучением и подготовкой иностранных солдат, почти всегда не хватало человечности и опыта в обращении с такими солдатами. А узостью своего кругозора они поражали даже немецких солдат негерманского происхождения. Тем не менее задачи общей борьбы связали воедино все, и немецкое и ненемецкое.
Нечеловеческое отношение к другим народам
Наряду с тем, что немецкий народ стремился повсеместно завязать дружеские отношения с представителями других народов, в отдельных случаях наши люди проявляли к ним ничем не объяснимую вражду. Солдаты из Советского Союза, воевавшие на нашей стороне, с огорчением читали унижающие человека инструкции для восточных рабочих и сильно переживали, видя, как жестоко обращаются немцы с советскими военнопленными. Вмешательство полиции в личные отношения людей, когда, например, поляков, работавших в Германии на сельскохозяйственных работах, публично наказывали за связь с немецкими девушками, воспринималось как оскорбление человеческого достоинства. Если бы это проводилось повсюду, то сотрудничество немцев с другими народами было бы невозможно.
Стремление изолировать немцев от других народов доходило, например, до того, что браки между немцами и иностранцами считались нежелательными, а вместе с тем широко провозглашалась германская и даже европейская общность народов, и даже дипломаты, имевшие жен иностранного происхождения, должны были уходить со службы.
Но в целом стремление к изоляции было гораздо слабее, чем тяга немцев к общению с другими народами. Несмотря на все законы, изданные во время второй мировой войны, Германия не оказалась оторванной от других народов. Наоборот, борьба за равенство всех наций, начавшаяся еще до войны и поддержанная молодежью, студенчеством и союзами фронтовиков, продолжалась с новой силой.
Когда война окончилась, многие из тех, кто сражался на стороне немцев, разделили общую участь немецкого народа. Западные державы передали Советскому Союзу большое количество бывших советских солдат, носивших немецкую форму. Там их ожидало суровое наказание. Люди из центральных областей Восточной и Юго-Восточной Европы, сотрудничавшие с немцами, становились беженцами, изгнанниками, эмигрантами. Друзья Германии в Западной Европе преследовались партиями, победившими в гражданской войне. Рассчитывать на помощь Германии было нельзя потому, что сама она оказалась поверженной, и потому, что пробуждавшиеся в ней новые политические силы тогда еще не хотели да и не могли объявить о своей солидарности с теми, кто поддерживал старый режим. Но память о совместной борьбе и общей судьбе сохранится у людей навсегда. Пройдут года, и в сознании народов сгладятся последние воспоминания о гражданской войне, а победители и побежденные забудут свою былую вражду. И можно сказать, что этот антагонизм теряет свою силу уже сейчас.
Вряд ли забудутся те отношения, которые существовали во время войны между целыми народами. Ведь из них выросло уважение человека к человеку, а это даст в будущем свои плоды, ибо теперь кругозор широких народных масс стал гораздо более широким.
Не следовало бы забывать, что в проигрыше войны частично повинна и политика Германии по отношение к народам Восточной Европы. Человечность, моральная ответственность и мудрость политического руководства должны быть приняты всем цивилизованным миром как руководство к действию, чтобы в дальнейшем никогда не повторилась трагедия, вызванная на Украине слишком жестокими мероприятиями рейхскомиссара Эриха Коха. Необходимо также бороться и с той теорией, согласно которой другие народы являются «низшей расой», теорией, оправдывающей «коховские» мероприятия. Не исключена возможность, что и безразличие к судьбе других народов, имеющих к нам какое-либо отношение, представляет сегодня большую опасность.[140]
