Читаем без скачивания Свидание с Рамой (сборник) - Артур Кларк

Позже я осматривал гору снова, с гораздо меньшей затратой сил, с борта вертолета воздушных сил Республики Шри Ланка; мы подлетали к монастырю настолько близко, что различимы были безучастные лица монахов, успевших смириться и с такими шумными вторжениями в их обитель.

Крепость на скале Яккагала в действительности называется Сигирия (или Сигирн, Львиная скала) она так удивительна сама по себе, что мне не было нужды ее приукрашивать. Единственная вольность, какую я допустил, носит хронологический характер: дворец на скале, по свидетельству сингалезской хроники «Чулавамса», был построен королем-отцеубийцей Касиапой I, царствовавшим в 478–495 гг. нашей эры. Впрочем, сомнительно, что эти циклопические постройки были возведены всего за восемнадцать лет тираном, ожидавшим гибели в любой момент; много вероятнее, что реальная история Сигири берет свое начало на несколько веков ранее этих дат.

Специалисты яростно спорили о побуждениях, поступках и судьбе Касиапы — не так давно этим спорам дала новую пищу книга сингалезского ученого профессора Сенерата Паранавитаны «История Сигири»,[30] опубликованная после смерти автора. Я также многим обязан его монументальному исследованию надписей на Зеркальной стене «Автографы Сигири».[31] Некоторые из стихов, цитируемых в романе, приведены мною дословно, некоторые лишь слегка видоизменены.

Фрески, составляющие славу и гордость Сигирии, превосходно воспроизведены в изданном Нью-Йоркским обществом изобразительных искусств совместно с ЮНЕСКО альбоме «Цейлон: рисунки в храмах, молельнях и на скалах» (1957). В альбоме приводится и наиболее интересная из всех фресок, увы, уничтоженная в 60-х годах неведомыми вандалами. На ней отчетливо видно, как служанка прислушивается к загадочной коробочке с откинутой крышкой, которую держит в правой руке; археологи оказались не в состоянии установить, что это за коробочка, но к моему предположению, что это древнесингалезский транзистор, отнеслись несерьезно.

Легенда о Сигирии была даже экранизирована режиссером де Грюнвальдом в фильме «Король-бог»; в роли Касиапы весьма впечатляюще выступил актер Ли Лоусон.

Западный читатель впервые узнал об этой дерзкой идее из статьи «Постановка спутника Земли на мертвый якорь», написанной четырьмя учеными-океанографами: Джоном Д.Айзексом, Хью Брэднером, Джорджем Е.Бэкесом и Эллином С.Вайном и опубликованной в журнале Science в номере от 11 февраля 1966 г. Может показаться, странным, что с подобной идеей выступили именно океанографы, но надо учесть, что они едва ли не единственные, кого (со времен аэростатов заграждения) волнует проблема сверхдлинных кабелей, провисающих под собственной тяжестью. (Между прочим, именно имя доктора Эллина Вайна ныне увековечено в названии судна для подводных исследований — «Элвин».)

Позднее было установлено, что аналогичная идея выдвинута на шесть лет раньше — и со значительно большим размахом — ленинградским инженером Ю.Н.Арцутановым.[32] Арцутанов описал (если использовать придуманный им очаровательный термин) «небесный фуникулер», поднимающий на синхронную орбиту не менее 12 тысяч тонн в сутки. Остается удивляться, что столь смелый проект привлек в то время так мало внимания: я не встречал упоминаний о нем нигде, кроме замечательного альбома рисунков Алексея Леонова и художника Соколова «Ждите нас, звезды» (Москва, 1967). Цветная репродукция (стр. 25) показывает «космический лифт» в действии, а подпись гласит: «…спутник как бы неподвижно будет висеть над головой, всегда в одной точке неба. Если со спутника опустить трос до поверхности Земли, то канатная дорога между Землей и небом готова. Можно построить грузо-пассажирский лифт Земля—спутник—Земля. Он будет двигаться без помощи ракетных двигателей».

Хотя генерал Леонов подарил мне экземпляр альбома, когда мы познакомились на венской конференции по мирному использованию космоса в 1968 г., я в то время попросту прошел мимо этой идеи, невзирая на тот поразительный факт, что космический лифт был нарисован над островом Шри Ланка! Возможно, я решил, что космонавт Леонов, известный шутник,[33] устроил мне небольшой розыгрыш…

Совершенно ясно одно: идея космического лифта назрела, и это доказывается хотя бы тем, что за десять лет после опубликования статьи Айзекса и его соавторов та же мысль была высказана совершенно независимо еще три раза. Подробнейшим образом, со множеством новых деталей, ее изложил Джером Пирсон в статье «Орбитальная башня: устройство для космических запусков, использующее энергию вращения Земли», напечатанной в журнале Acta Astronavtica за сентябрь — октябрь 1975 г. Доктор Пирсон был немало удивлен, когда узнал о том, что у него есть предшественники; компьютер, которому был поручен подбор литературы, прозевал их работы, и Пирсон обнаружил это, лишь познакомившись с моим выступлением перед комиссией по использованию космоса палаты представителей конгресса США (см. мою книгу «The View from Serendip» — «Вид с Серендипа»).

За шесть лет до Пирсона к тем же в принципе выводам пришли А.Р.Коллар и Дж. У.Флауэр в статье «Спутник с 24-часовым периодом обращения на (относительно) низкой орбите».[34] Авторы рассматривали вопрос, можно ли удержать синхронный спутник связи на высоте, гораздо меньшей, чем «законные» 36 тысяч километров, и не задумывались над тем, чтобы продлить трос до самой поверхности Земли, — но такая возможность прямо вытекает из логики их рассуждений.

А теперь разрешите скромно напомнить и о себе. Еще в 1963 г. в очерке «Мир спутников связи», написанном по заказу ЮНЕСКО и помещенном в журнале Astronautics в феврале следующего года, а недавно включенном мною в книгу «Голоса с неба», я писал: «Если же задуматься о более дальней перспективе, то надо упомянуть, что теоретически есть способы удержать спутник с 24-часовым периодом обращения и на меньшей высоте; но все эти способы основаны на технических решениях, вряд ли осуществимых в XX в. Предоставляю тем, кто заинтересуется проблемой, поразмыслить над ней самостоятельно».

Первым из таких «теоретических способов» был, конечно же, спутник на тросе, какой и предложили впоследствии Коллар и Флауэр. Но проведенные мной на случайном клочке бумаги черновые расчеты, основанные на прочности существующих материалов, внушили мне столь скептическое отношение к идее в целом, что я не удосужился тогда рассмотреть ее внимательнее. Окажись я менее консервативным или подвернись мне бумажка размером побольше, — я мог бы обогнать всех, за исключением самого Арцутанова…