Это будет тем более возможно, что главные соседи и конкуренты — США, Япония и Россия, ослабят свое влияние. Китайцы, полагают в США, постараются максимизировать свой отрыв от России и Индии и сделать так, что никто в Азии не посмеет им противиться.
Китайский подъем явно входит в противовес американскому желанию доминировать по всем азимутам. «Соединенные Штаты не терпят равных себе соперников. Как явственно было продемонстрировано в XX веке, США полны решимости оставаться единственным в мире региональным гегемоном. Поэтому Соединенные Штаты будут стараться сдержать Китай и, в конечном счете, ослабить его, чтобы он не стал азиатским гегемоном»[645].
Китай при этом начинает выходить за свои региональные рамки. Уже сегодня ближневосточное продвижение Китая входит в противоречие с политическими целями США на Ближнем Востоке. Китайские эксклюзивные сделки на поставку энергоресурсов и масштабные приобретения активов могут еще больше дестабилизировать рынок, и без того испытывающий давление от существенного роста цен, вызванного сырьевыми потребностями Китая. К примеру, Пекин является главным сторонником правительства Судана за пределами африканского континента, блокирующим все попытки введения международных санкций против этого государства, поскольку оно стало важным для Китая поставщиком нефти.
Встает вопрос, будет ли найден американо–китайский компромисс. Ясно, что Вашингтон попытается отвратить КНР от создания сил глобального развертывания, но отнюдь не ясно, согласится ли на такую опеку Пекин.
Не составляет большого труда представить, что страны, подобные Конго, Папуа — Новая Гвинея и даже Саудовская Аравия могут обратиться к Китаю за помощью в подавлении восстаний, за содействием в защите местной элиты. В прошлом США всеми возможными способами стремились удерживать Китай от подобной миссии. Но новая роль Китая делает все более сложным непризнание новых — и весьма широких — интересов Китая буквально на всех материках, где Китай для ряда стран становится главным экспортным рынком и центром внешнеполитической помощи.
В Восточной Азии встает гигант, которого американцы все чаще сравнивают с кайзеровской Германией, экономически возглавившей Европу перед 1914 г. Явление имеет как экономическую, так и политическую сторону. Всеми ощутимым явится воздействие экономического роста Китая на мировые цены. Эти цены начнут спадать л ишь по мере того, как поток инвестиций в Китай начнет ослабевать. И важнейшим фактором для США будет то обстоятельство, что к 2020 г. доля КНР в глобальном потреблении металлов и других ископаемых будет на 50 процентов больше доли Америки[646].
Гораздо более завися от внешнего мира, огромный Китай, связанный множеством нитей с далеко отстоящими странами, потянется к созданию глобальной зоны влияния, здесь его и ждет противостояние с современным гегемоном. Вашингтон постарается сотрудничать с самой населенной страной мира, но есть предел, далее которого он не сможет отступать, не теряя своей уникальной главенствующей роли в мире. США будут стремиться сотрудничать, но подобное сотрудничество может иметь свои пределы.
Так или иначе Китай через несколько десятилетий будет играть заметно более важную роль в мире. Будет ли эта роль мирно–приемлема для США, покажет только будущее.
Как пишет известный американский «переговорщик» с азиатскими державами Клайд Престовиц, «с крушением Советского Союза мы, американцы, перенесли фокус внимания своего оборонного ведомства на Китай как на потенциальную угрозу ввиду его растущей экономики, его риторики возвращения «справедливой роли» в мире, его ядерного оружия и совершенствования вооруженных сил, настойчивости в провозглашении желания поднять флаг КНР над Тайванем, рассматриваемым как отколовшаяся провинция. Частично в результате этих обстоятельств и некой шизофрении — итог быстро растущей китайской экономики — Соединенные Штаты обратились к развертыванию противоракетной обороны и определили Китай как «стратегического соперника»[647].
Если несколько упростить дело, то именно жесткая поддержка Тайваня в первую очередь бросает тень на китайско–американские отношения. Отметим в этом отношении решение президента Дж. Буша–мл. осуществить чрезвычайно масштабные продажи передовых вооружений Тайваню и его заявление о том, что Соединенные Штаты «будут делать все, что необходимо» для обороны Тайваня[648]. В ответ на решение США увеличить продажи вооружения Тайваню министр иностранных дел КНР Тан Джиаксуан объявил, что «Соединенные Штаты скачут на диком коне»[649].
Американская администрация предоставила значительный кредит для ядерных переговоров по поводу Северной Кореи, но пригрозила поднять на 27,5 процента тарифы на китайский импорт, если Пекин не ревальвирует своей валюты. «Температура» взаимных отношений несколько опустилась.
Итак, после многих лет пассивности Китай заметно активизировал свою внешнюю политику. Прежнее отстояние от международных организаций и процессов явно изменилось. Китайцы сегодня демонстрируют новую гибкость. Китайская дипломатия характерна новым умением и компетентностью. Предпосылкой активизации послужила нормализация отношений и разрешение территориальных споров с Россией, Казахстаном, Киргизстаном, Таджикистаном, Вьетнамом, Лаосом, Индией. Как уже было отмечено, Китай получил примерно 50 процентов оспариваемой территории, за последние двести лет его границы впервые стали менее спорными.
Улучшение отношений с Россией
Значительное улучшение отношений Китая с Россией началось с визита Б. Н. Ельцина в КН Р в декабре 1992 г. В Пекине было подписано совместное заявление об основах взаимных отношений. Хотя КНР признала произошедшие в соседней стране внутриполитические изменения, отношения с Москвой оказались на некоторое время замороженными в связи с ее первоначальной односторонней прозападной внешнеполитической ориентацией. Решение США в январе 1994 г. продвинуть Североатлантический союз на Восток разбудило представления русских о собственных геополитических интересах.
В сентябре 1994 г. председатель КНР Цзян Цзэминь посетил с государственным визитом Россию. В Совместном заявлении мы впервые за многие годы видим слова о «конструктивном партнерстве». Было принято решение о ненацеливании стратегических ядерных ракет друг на друга. Обе стороны решили покончить с взаимной отчужденностью и обсудили новые формы восстановления и развития китайско–российской торговли. Китайско–российские отношения значительно продвинулись вперед на том этапе, когда «китайское экономическое чудо» стало ощущаться всем миром.
В мае 1995 г. председатель КНР Цзян Цзэминь принял участие в праздновании пятидесятилетия победы над фашизмом в Москве. В июне того же года премьер–министр КНР Ли Пэн также навестил РФ. Эти два визита в значительной степени укрепили отношения партнерства между Россией и Китаем. Двусторонние отношения в области политики, экономики, военного сотрудничества начали ускоренно развиваться. Обозначилась взаимная поддержка двух государств на международной арене. Саммиты второй половины 1990‑х гг. продемонстрировали растущую солидарность и совпадение взглядов сторон по ключевым региональным и международным проблемам. В Москве в апреле 1997 г. была подписана совместная Декларация о решимости сторон «содействовать формированию многополярного мира и созданию нового международного порядка». В Декларации осуждался «гегемонизм», звучала основательная критика односторонних действий Соединенных Штатов Америки. В то же время попытки России консолидировать Содружество Независимых Государств приветствовались китайской стороной. Была выражена озабоченность по поводу «расширения военных блоков» — речь явно шла о расширении НАТО на восток. Заявление отражает сближение взглядов двух стран по поводу стабильности в Евразии. Впервые речь официально зашла о создании «стратегического партнерства» Москвы и Пекина.
Не менее важным визитом было посещение председателем КНР Ху Цзиньтао России в мае 2003 г. И китайская, и российская стороны отметили, что при любых изменениях международного климата важно углубление добрососедских отношений Китая и России — как приоритетный курс во внешней политике обеих стран. В. В. Путин продолжил курс на сближение с Китаем.
Итак, за последние неполных два десятка лет Россия и Китай проделали в своих отношениях немалый путь — от «дружественных государств» (1992 г.) к периоду «конструктивных партнерских отношений» (1994 г.), к «равноправным доверительным отношениям стратегического сотрудничества, обращенного в XXI в.» (1996 г.).
