– Как так нет! – заорал Дж. Дж. – Есть закон о нарушении общественного порядка.
– Правильно, есть такой закон, но я не нарушаю общественный порядок, – как ни в чем не бывало заметила Карла. – Я налила пиво туда, куда хотела палить.
Сказав это, она повернулась и пошла прочь.
– Дуэйн, ты сам бы мог изобразить этот трюк, – проговорила она, когда Дуэйн нагнал ее.
Когда они переходили улицу, то увидали Дики, пробравшегося в кабину скотовоза. До этого он танцевал с Джейси на тротуаре перед старым кинотеатром.
Прежде чем полицейские, дежурившие у автофургона, сообразили, в чем дело, Дики завел машину и скрылся за углом. Полицейские бросились за ним, но остались с носом. Отогнав машину подальше, Дики остановился, выпустил с десяток задержанных и вместе с ними скрылся в темном переулке. К тому времени, когда подоспели основные силы правопорядка, преступники успели смешаться с толпой, продолжая прерванное занятие.
П. Л. Джолли, местный патрульный дорожной службы, остановившийся на минутку, чтобы переброситься парой слов с Карлой и Дуэйном, захохотал так, что чуть не поперхнулся. П. Л. всегда смотрел сквозь пальцы на шалости Дики.
– Маленький негодник, – проговорил он, утирая слезы. – Он опять оставил их в дураках. Я не знаю, что бы без него город делал!
ГЛАВА 82
– Вместо того чтобы кастрировать, следовало бы почаще прогуливать Шорти, – сказала Карла. – После случек он бы не лаял как оглашенный.
Шорти стоял в тридцати футах на берегу озера и лаял на черепаху. Он лаял непрерывно в течение десяти минут, но та не сдвинулась ни на дюйм.
– Отгони машину, – попросила Карла. – От его лая я сойду с ума.
Они сидели в «мерседесе» Джейси, ожидая, когда она закончит свой утренний заплыв. Совсем недавно поднялось солнце. Джейси так далеко уплыла, что превратилась в крошечную черную точку на поверхности обширного озера.
– По крайней мере, он концентрируется на чем-то одном, – встал на защиту собаки Дуэйн, послушно отъезжая ярдов на пятьдесят. – Шорти считает, что загнал эту черепаху в угол. У нас забавный пес.
– Я больше не хочу говорить о твоей собаке, Дуэйн. Как ты думаешь, Сонни подаст в суд на кого-нибудь, а?
Дуэйн стал ненавидеть разговоры о Сонни так же, как их ненавидела Джейси. В четыре часа утра, когда буги-вуги остались танцевать только Джейси с Дики, Нелли с невзрачным Джо Кумсом и еще несколько наиболее стойких пар, они с Карлой отправились проведать Сонни.
– Я собираюсь подать в суд на город, – такой фразой встретил их Сонни, когда они вошли в его магазин. Он был настроен так же воинственно, как в то утро в «Молочной королеве». – Я считаю, что город виновен во всех моих бедах. Он свел меня с ума и пусть теперь расплачивается.
Ни Дуэйн, ни Карла не знали, что сказать. Они только нервно улыбались, как бы считая это шуткой. Карла купила несколько порций фритос и соус халапеньо[11] и начала закусывать.
– Я прожил здесь всю жизнь, – продолжал свои сетования Сонни. – Если я безумен, то виной тому город. Он и вас сделал такими. Мы все безумны. В городе не осталось ни одного здравомыслящего. Мы должны подать групповой иск и предъявить городу счет на уйму денег.
– Я не считаю себя сумасшедшей, – сказала Карла. – Хотя в отношении других я с тобой согласна.
– Ты определенно сумасшедшая, – убежденно произнес Сонни. – Ты отправляешься в Даллас и тратишь тысячи на вещи, которые тебе совершенно не нужны.
– Умопомешательство здесь ни при чем, – парировала Карла. – Это от скуки.
– У тебя любовники паршивые, а у Дуэйна любовницы паршивые, – не унимался Сонни. – Вы оба сумасшедшие.
– Надо было прихватить водку, – с недовольным видом парировала Карла.
– Это безумие – пить водку галлонами из-за того, что я сказал, что у тебя паршивые приятели, – рассердился Сонни.
У Дуэйна возникло острое желание дать Сонни по физиономии. Но он сдержался.
– Мальчик, ты не в настроении, – улыбнулась Карла. – Я пью водку, потому что люблю водку. Это так, к твоему сведению. Что до паршивых приятелей, то лучше иметь паршивых, чем никаких. Твоя беда в том, что ты ничего не выбираешь, вместо того, чтобы довольствоваться, как все мы, малым и паршивым.
– Ты считаешь, что я безумен, потому что у меня нет паршивой подруги, – сказал Сонни. – На твой взгляд тот, кто не прибегает к глупым компромиссам, не в себе.
Дуэйн с Карлой посмотрели вопросительно друг на друга. Ни он, ни она не знали, что сказать. В таком настроении они еще никогда не видели Сонни. В глубине комнаты доктор Рут рассказывал о предменструальном синдроме. Дуэйну хотелось послушать, чтобы потом пересказать что-нибудь полезное Джанин, которая сильно страдала от подобных явлений. Но разве послушаешь тут, когда Сонни ведет себя так враждебно и странно.
– Мы все безумны, и нас всех до этого довела жизнь в городе, – все не успокаивался Сонни. – Нам это стоит нашего здравомыслия. Мы все должны обратиться в суд.
– Но мы и есть город, – заметил Дуэйн. – Если мы безумны, то сами сделали себя такими. Нет смысла преследовать самих себя.
– В первую очередь, в этом виновато столетие, – упорствовал Сонни. – Возможно, я ограничусь преследованием только организационного комитета.
– В этот комитет входишь и ты, – напомнил ему Дуэйн.
– Ты тоже, но ты никогда не относился к работе серьезно, – упрекнул Дуэйна Сонни. – Тебе наплевать на прошлое. А мне вот нет! Я принялся размышлять о нем и теперь не могу остановиться. Я считал, что наш праздник будет действительно посвящен прошлому, но не тут-то было. Это – просто ловкий ход, чтобы привлечь сюда туристов и всучить им сувениры. К настоящему прошлому этот юбилей не имеет никакого отношения.
– Праздник – в основном веселье, – сказала Карла. – Глупостей, конечно, хватает, но это не повод, чтобы сходить с ума.
– Я не от этого схожу с ума, – заметил Сонни. – Я осознал, что всегда был безумен и не должен был растрачивать жизнь, оставаясь тут. Сразу после школы надо было бежать отсюда.
– Я считал, что ты любишь Талиа, – очень удивился Дуэйн. Сонни относился к тому малому числу горожан, которые, даже спустя много лет, неустанно повторяли, какой это замечательный город. Четыре или пять раз его даже избирали президентом торговой палаты.
– Да, я любил его, – подтвердил Сонни. – Но после того, как отметили столетие города, возненавидел. Это еще одна причина, почему я хочу предъявить ему иск.
Дуэйн пожалел, что зашел в магазин. С Сонни просто невозможно было разговаривать.
– Странно, что когда-то мы стали закадычными друзьями, – продолжал свои стенания Сонни.
