Вот какую задачу поставил передо мной мой посетитель. Никакой трудности ее решение, как, возможно, уже установили проницательные читатели, не представляло, так как альтернатив ему практически не было. Однако, вопреки ее элементарности, она содержала кое-какие интересные и оригинальные моменты, оправдывающие то, что я теперь представляю ее вниманию публики.
– Слуги? – осведомился я. – Сколько их в доме?
– Насколько я понял, только старый дворецкий и его жена. Они, видимо, ведут очень простой образ жизни.
– Значит, в садовой сторожке прислуги нет?
– Никакой. Разве что маленький бородач – лакей. Однако, судя по всему, он занимает гораздо более высокое положение.
– Все это наводит на определенные мысли. Вы не заметили никаких признаков, что еду приносят туда из большого дома?
– Ваш вопрос напомнил мне, что я действительно видел, как старик Ральф шел с корзиной по садовой дорожке в направлении сторожки. В ту минуту мысль о еде как-то не пришла мне в голову.
– Вы наводили какие-нибудь справки в окрестностях?
– Да. Я поговорил с начальником станции и еще с хозяином гостиницы в деревне. Я просто спрашивал, не знают ли они чего-нибудь о моем старом друге Годфри Эмсуорте. Оба они заверили меня, что он отправился в кругосветное путешествие. Вернулся домой с войны и почти сразу же снова уехал. Этой истории, видимо, там все поверили.
– О своих подозрениях вы ничего не говорили?
– Ничего.
– Очень разумно. Вопросом этим действительно следует заняться. Я поеду с вами в Таксбери-Олд-Парк.
– Сегодня?
Я как раз закруглял дело, которое мой друг Ватсон описал под названием «Дело школы Аббатства» и в котором был так глубоко замешан герцог Грейминстерский. Кроме того, я занимался поручением турецкого султана, и оно требовало безотлагательных мер, поскольку проволочки могли привести к серьезнейшим политическим последствиям. Поэтому, как следует из моего дневника, отправиться в Бедфордшир в обществе мистера Джеймса М. Додда я сумел только в начале следующей недели. По дороге на Юстонский вокзал мы заехали за очень серьезным и молчаливым седеющим джентльменом, с которым я договорился предварительно.
– Мой старый друг, – сказал я Додду. – Его присутствие может оказаться совершенно излишним, или же оно может сыграть решающую роль. Пока нет нужды касаться этого подробнее.
Рассказы Ватсона, без сомнения, приучили читателей к тому, что я не трачу лишних слов и не открываю своих мыслей, пока дело расследуется. Додд, видимо, удивился, но больше ничего об этом сказано не было, и дальше наш путь мы продолжали втроем. В поезде я задал Додду еще один вопрос, желая, чтобы наш спутник услышал его ответ:
– Вы говорите, что увидели лицо своего друга за окном вашей спальни совершенно ясно – настолько, что не могли ошибиться?
– Вне всяких сомнений. Он прижимал нос к стеклу, и свет лампы падал прямо на его лицо.
– А не мог это быть кто-то на него похожий?
– Нет-нет, это был он.
– Но вы же сказали, что он изменился?
– Только в смысле цвета лица. Оно стало – как бы это выразить? – белесым, как рыбье брюхо. Будто его побелили.
– Бледность была ровной?
– По-моему, нет. Особенно ясно я видел его лоб, прижатый к окну.
– Вы его окликнули?
– В ту минуту я был слишком ошеломлен, сражен ужасом. Затем я погнался за ним, как рассказывал вам, но безрезультатно.
Дело было практически раскрыто, и требовалась только одна небольшая деталь, чтобы закруглить его. Когда после длительной поездки мы наконец добрались до своеобразного старинного длинного дома, который мой клиент описал, дверь открыл старый дворецкий. Я уплатил кучеру за весь день и попросил моего пожилого друга остаться в экипаже, пока и если мы за ним не пришлем. Ральф, морщинистый старикашка, был одет в традиционный костюм – черный сюртук и брюки цвета перца с солью, но с одним любопытным отличием. На нем были коричневые кожаные перчатки, которые при виде нас он незамедлительно снял и положил на столик в передней, пока мы входили. У меня, как мог упомянуть мой друг Ватсон, все чувства очень обострены, и я уловил легкий, но четкий запах. Исходил он как будто от столика. Я повернулся, положил на столик шляпу, опрокинул его и нагнулся, чтобы его поднять, причем так, что мой нос оказался в футе от перчаток. Да, несомненно, от них исходил странный смоляной запах. Я направился в кабинет – мое расследование было окончательно завершено. Увы, когда я сам рассказываю свои истории, приходится забегать вперед. А ведь именно сокрытие таких звеньев в цепи событий обеспечивало Ватсону его дешевые, но эффектные концовки.
Полковника Эмсуорта в кабинете не оказалось, но он появился достаточно быстро, предупрежденный Ральфом. Мы услышали его тяжелые, но быстрые шаги в коридоре. Дверь распахнулась, и он вбежал, выставив вперед бороду, с искаженным яростью лицом – таких устрашающих стариков мне еще не доводилось видеть. В кулаке он зажимал наши визитные карточки, но тут же разорвал их и затоптал клочки.
– Разве я не предупредил вас, проклятущий наглец, чтобы вы сюда носа не показывали? Чтоб я больше не видел вашей чертовой физиономии? Если вы снова явитесь без моего разрешения, я буду в полном праве пустить в ход силу. Я пристрелю вас, сэр. Богом клянусь! Это, сэр, – он повернулся ко мне, – относится и к вам. Я знаком с вашей подлой профессией, но применяйте ваши хваленые таланты где-нибудь еще. Тут они ни к чему.
– Я не уйду отсюда, – твердо заявил мой клиент, – пока не услышу от самого Годфри, что его свобода не стеснена.
Наш негостеприимный хозяин позвонил.
– Ральф, – распорядился он, – протелефонируй в полицию и попроси инспектора прислать двух констеблей. Скажи ему, что в дом вломились грабители.
– Одну секунду, – сказал я. – Вам, конечно, известно, мистер Додд, что полковник Эмсуорт абсолютно прав и у нас нет ни малейших законных оснований находиться в его доме. С другой стороны, он должен признать, что ваши действия диктуются исключительно озабоченностью судьбой его сына. Осмелюсь предположить, что, будь мне дозволено поговорить пять минут с полковником Эмсуортом, я сумею категорически изменить его позицию в данном вопросе.
– Переубедить меня не так-то просто, – сказал старый вояка. – Ральф, выполняй мое распоряжение. Какого черта ты ждешь? Звони в полицию.
– Ни в коем случае, – сказал я, прислоняясь к двери. – Любое вмешательство полиции приведет к катастрофе, которой вы так боитесь. – Я вынул записную книжку и нацарапал одно слово на вырванном листке. – Это, – добавил я, протягивая листок полковнику Эмсуорту, – и привело нас сюда.
Он уставился на листок, и его лицо перестало выражать что-либо, кроме изумления.
– Как вы узнали? – ахнул он и тяжело опустился в кресло.
– Узнавать – мое занятие. Мое ремесло.
Он глубоко задумался, пощипывая узловатыми пальцами растрепанную бороду. Потом уныло пожал плечами.
– Ну, раз вы хотите увидеть Годфри, то увидите его. Я по-прежнему против, но вы меня вынуждаете. Ральф, предупреди мистера Годфри и мистера Кента, что через пять минут мы будем у них.
Пять минут спустя мы прошли через сад и оказались перед таинственной сторожкой в его глубине. У двери стоял бородатый коротышка с выражением крайнего изумления на лице.
– Такая неожиданность, полковник Эмсуорт, – сказал он. – Это смешает все наши планы.
– Я ничего не мог поделать, мистер Кент. Нас вынуждают. Мистер Годфри может нас принять?
– Да, он ждет внутри.
Он повернулся, и следом за ним мы вошли в большую, скудно меблированную переднюю комнату. Перед камином спиной к огню стоял человек, и мой клиент, едва увидев его, кинулся к нему с протянутой рукой.
– Годфри, старина! Я так рад!
Но тот взмахом руки остановил его.
– Не прикасайся ко мне, Джимми. Стой подальше. Да, понятно, почему у тебя глаза на лоб полезли. Я не слишком похож на вылощенного младшего капрала Эмсуорта эскадрона Б, э?
Действительно, вид у него был более чем странный. Выглядел он и правда красивым молодым человеком с правильными чертами лица, загоревшего под африканским солнцем, но более темную поверхность кожи усеивали непонятные беловатые пятна, будто его побелили.
– Вот почему я не приветствую посетителей, – сказал он. – Тебя я не стесняюсь, Джимми, но обошелся бы без общества твоего друга. Полагаю, есть веская причина для этого, но мы не на равных, Джимми.
– Я хотел удостовериться, Годфри, что с тобой все в порядке. Я увидел тебя в ту ночь, когда ты заглянул в окно спальни, и не мог успокоиться, пока не разобрался бы.
– Старик Ральф сказал мне, что ты тут, и я не удержался, чтобы не взглянуть на тебя. Я надеялся, что ты меня не заметил, и должен был припустить во весь дух, когда услышал, как окно открылось.
– Но, ради всего святого, в чем дело?
– Ну, история не длинная, – сказал Годфри, закуривая сигарету. – Ты помнишь ту утреннюю схватку в Буффелсспруите под Преторией на линии Восточной железной дороги? Ты слышал, что я был ранен?
