Подобрав подол синего платья, Мейгри начала медленно спускаться по ступеням. Дикстер поддерживал ее, стараясь ступать в ногу с ней.
— Ты ведь знаешь, кем стал мальчик? — спросила Мейгри.
— Да, — ответил Дикстер спокойным голосом, глядя на женщину, а не на фигуру, стоявшую внизу. — Я видел его еще до того, как он улетел.
— Тогда ты знаешь, чего хочет Дайен. И догадываешься, каким способом он хочет этого добиться.
— Если раньше тем же способом не воспользуются против него.
Мейгри приложила руку к дрожащим от подступающего смеха губам, но это не помогло, и она рассмеялась. И эхо от столь необычного в этой суровой, зловещей местности звука прокатилось по горам. Наемники высыпали на колоннаду, с любопытством глядя за стены крепости. Саган поднял голову. Глаза сквозь прорези шлема смотрели с неодобрением. Даже Джон Дикстер был несколько удивлен и озадачен. Мейгри с трудом подавила смех.
— Я хочу, чтобы мы расстались со смехом, — сказала она, пытаясь освободиться из рук Джона, но тот держал ее крепко и смотрел на Командующего, который направлялся к подножию лестницы.
— Я только что получил донесение, — крикнул Саган. — Противник готовится к наступлению. Времени у нас почти не осталось. Вы приняли решение, «генерал»?
— Да, — сказал Дикстер холодным, невозмутимым голосом. — Мы присоединимся к вам. Союзники по принуждению.
— Отлично. Капитан Уильямс останется, чтобы уточнить детали. Я с вами свяжусь, когда вы будете на «Непокорном», «генерал» Дикстер. Да, между прочим, вам, должно быть, интересно узнать, что наш корабельный врач Гиск создал средство от космической болезни.
— Благодарю, лорд Саган, — сказал сухо Дикстер.
Командующий продолжал стоять на ступеньках и ждал. Порывы ветра развевали его красный плащ, солнце блестело на доспехах и золотой отделке.
От порыва ветра волосы облепили лицо Мейгри, пыль защипала глаза. Она стояла как слепая и молчала. Говорить уже было не о чем. Растягивать минуту расставания — значило продлевать боль. Она спустилась на ступеньку, но Дикстер удержал ее, повернул лицом к себе. Нежно провел пальцами по шраму на ее щеке.
— Ночами меня мучают кошмары, Мейгри. Мне все время представляется та ночь. Я вижу тебя, лежащую на полу, всю в крови… — Лицо Дикстера побледнело. — Я молился Богу, прося избавить меня от этих воспоминаний. И он ответил на мою мольбу, миледи. Отныне я всегда буду вспоминать вашу улыбку и слышать ваш смех.
Его носовой платок она все еще держала в руке — мятый, мокрый от слез. Мейгри осторожно засунула его в кармашек на груди Дикстера. В тот же момент она быстро поцеловала его в щеку, потом развернулась и пошла вниз по ступеням.
Саган, поклонившись, подал ей руку.
— Миледи?
Мейгри оперлась на его руку.
— Милорд.
Он повел ее к челноку. Наемники наблюдали из-за стен крепости. Такая крепость могла защитить от любого врага, кроме того, что поселяется в душе человека. Джон Дикстер стоял на ступеньках и тоже наблюдал за ними. Мейгри ни разу не оглянулась.
Солнце село. На корабле Командующего зажглись огни, при свете которых звезды померкли. У входного люка стоял Дайен. От его фигуры падала длинная тень.
«Бог ответил на мою мольбу».
— Бог всегда отвечает на чью-нибудь мольбу, — сказала Мейгри, с силой сжав руку Сагана; от сильного порыва ночного ветра она чуть не потеряла равновесие. — Хотела бы я знать, на чью?
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
…тихий сад
Твоей доверчивой любви
Сменил на гром и ад.
Ричард Лавлейс, «Лукасте, уходя на войну»
В огромном черном пространстве космоса завис без движения крошечный, неприметный флот Командующего — тоненькая паутина, которой предстояло поймать Джагернаута [Джагернаут — одно из воплощений бога Вишну. (Прим. пер.)] — безжалостную неумолимую силу. Никто не сомневался, что враг непременно двинется на них. Случайно услышанные слова лорда Сагана, сказанные адмиралу Эксу, о том, что президент Роубс, вероятно, сообщил коразианцам координаты флота, были восприняты как мрачная шутка, но она передавалась из уст в уста в кают-компании, спортивном зале, в барах и, наконец, стала известна всей команде. Она служила своеобразным комплиментом всем воинам флота, свидетельством их доблести, на что Саган и рассчитывал. К тому же теперь его команда знала, кто тот человек, который является вторым после коразианцев врагом.
Всё и все были в полной боевой готовности. Наемники — пятьсот пилотов со своими космолетами и персонал, обслуживавший средства связи, компьютеры, а также отряды пожарников и спасателей — прибыли на борт «Непокорного», где были радушно встречены энергичным и умным капитаном Уильямсом. Наемникам отвели каюты в отдельном отсеке корабля. Они держались особняком от команды корабля, но в целом отношения союзников складывались мирно. Генерал Дикстер, действительно страдавший космической болезнью, заперся в своей каюте.
Тонкие нити паутины были крепко натянуты. Оставалось одно — ждать.
На борту «Феникса» женщина, одетая в синее бархатное платье, подошла к двустворчатым отделанным золотом дверям, которые вели в личные апартаменты Командующего. Капитан центурионов встревожился; его заранее предупредили о появлении Звездной леди (как ее теперь называли), и он знал, что делать, вернее, чего не надо делать, но тем не менее нервничал. В ее присутствии все чувствовали себя примерно так же, как в присутствии Командующего.
В сопровождении двух охранников, которым поручили постоянно быть при ней после возвращения с Вэнджелиса, Мейгри остановилась перед дверью. Ее серые глаза смотрели в упор на капитана.
— Я хочу поговорить с лордом Саганом.
Капитан не пошевелился.
— Лорд Саган приказал не беспокоить его.
— Скажите ему, что леди Мейгри Морианна желает поговорить с ним о важном деле. Я желаю говорить с ним сейчас, — подчеркнула Мейгри последние слова. Она не повысила голос, привычно сохраняя спокойствие и достоинство, но ее тон не оставлял сомнений, что она будет говорить с Командующим.
Капитан признал свое поражение и сказал в переговорное устройство в шлеме:
— Милорд, леди Мейгри Морианна настаивает на разрешении предстать перед вами.
Нога Мейгри начала постукивать по полу; дыхание участилось. Сцена, разыгранная с капитаном, пошла на пользу. Ведь если бы Командующий действительно отдал приказ не беспокоить его, то капитан не нарушил бы его, даже если б сама смерть захотела войти.
