— Кто?.. — испугалась девочка.
— Агенты Кустодиана или даже антимаги. Тебя могут заковать в короний, наложить Тюремный Венец или даже сжечь чакры.
— Не запугивайте мою дочь, коллега, — не удержался Майно. — Такие меры еще никогда не применялись к пятилетней девочке.
— Это потому, что пятилетняя девочка еще никогда не призывала демолордов, — заметила Истолетти.
— Мне кажется, вы преувеличиваете, — сказала Лахджа, широко улыбаясь. — Многим взрослым колдунам лично я доверяла бы еще меньше, чем пятилетней девочке, но их в короний никто не заковывает. Ну знаете, все эти старые пердуны с прокисшими мозгами и воспаленными амбициями. А Вероника просто ребенок. Она еще иногда ошибается, но все реже и реже. К тому же…
— К тому же мне уже скоро шесть! — напомнила Вероника.
— Не перебивай меня, ежевичка. Да, через четыре луны ей будет шесть. Так что…
— Да мы уже видим, что ее придется принимать пораньше, — проворчал Варык Сконд. — Но мы все равно не можем этого сделать настолько рано. Ей будет слишком трудно усваивать материал. Пусть пойдет в начальную школу и проучится там хотя бы пару лет. После этого мы допустим ее к вступительным экзаменам… вероятно, в ее случае они будут чистой формальностью.
Вероника медленно повернула голову. Ее что, снова обманули⁈ Комиссия говорит то же самое, что и мама! Они заодно⁈
— Мне нельзя ждать! — выпалила она. — Я буду учиться по ходу дела!
— Ты слишком торопишься, — сказала мама. — И нельзя просто призывать всех, кого хочется, отрывая от дел. Ну смотри, что ты наделала. Всех переполошила.
— А я согласен, — вдруг сказал Скердуфте. — Девочку надо срочно принимать в университет. И без экзаменов.
— Почему ты передумал? — подозрительно посмотрел на него Вармонт Аукс.
— Когда она станет школяром и получит гражданство, к ней можно будет применять более суровые меры, — объяснил Скердуфте. — А то пока что она дошкольник. Ее даже в Карцерику посадить нельзя… а девочка слишком опасна!
Веронике стало обидно. Раньше маленький злой дядя вообще не хотел ее принимать, теперь хочет, но как-то неправильно хочет.
— Я не опасна, — насупилась она.
— Не опасна, не опасна, — согласился Скердуфте. — Не волнуйся, ты очень скоро поступишь в университет. Я об этом позабочусь.
— Тогда ладно, — улыбнулась Вероника.
Майно потер переносицу, сверля профессора Скердуфте злым взглядом. Он страшно жалел, что рассказал Веронике об этой комиссии, перечислил имена… как она вообще их запомнила так сходу? Нет, она молодец, конечно, для призывателя цепкая память — качество незаменимое, но… наломал он дров, конечно.
Но кто же мог предвидеть, до чего его не в меру развитая дочь додумается?
— Ежевичка, ты выбрала неверный подход, — попытался объяснить он. — Экзаменационная комиссия не может принимать такие решения.
— Не может?.. — растерялась Вероника. — Но ты же говорил…
— Я говорил, что они будут решать, можно ли тебе сдавать экзамены. Но это когда речь об обычных случаях. А когда поступает кто-то, регламентом ну совсем не предусмотренный… пятилетняя девочка, например… одной комиссии мало. Нужно решение ученого совета. А комиссия — это просто административный орган, они ничего особенно не решают.
— Мы можем принять кого угодно! — неожиданно вскинулся Варык Сконд. — Не преуменьшайте наши полномочия, коллега!
— То есть нужен ученый совет? — наморщила лоб Вероника.
— Да… только не вздумай его призывать! Нужно подать прошение, и на следующем заседании они это дело рассмотрят… вот что, я прямо сейчас его подам, — заявил Майно. — Следующее заседание только через двадцать дней, но ты все равно не сможешь пойти учиться в середине года, так что неважно. Так пойдет, ежевичка?
— Пойдет, — подумав, согласилась Вероника.
Лахджа тем временем вполголоса общалась с мэтресс Истолетти. Госпожа председатель экзаменационной комиссии с сочувствием слушала жалобы демоницы на непредсказуемость и разрушительность средней дочери.
— Все время где-то оживают объектали, — перечисляла Лахджа. — Любые вещи могут отказаться нам служить и уйти… куда-нибудь, где они не унитаз! В любой момент может нагрянуть тварь из-за Кромки. Полтора года назад моего мужа чуть не убили бушуки. А знаете, как было неловко, когда на похоронах ожил тот драуг?.. какой-то там родственник… я забыла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Какой ужас, — покачала головой Истолетти. — У меня дочь тоже в детстве украла мою книгу и пыталась колдовать… но у нее ничего толком не получалось. Она-то обычный человек. А вы…
— Ну, я тоже такого не могла ждать, — возразила Лахджа. — Полукровки часто весьма талантливы, но все же не в таких масштабах.
— А у вас ведь одна дочь уже учится, верно?
— Да, верно. Первый год. Астрид чистый демон и немножко хулиганка, но с ней все равно меньше хлопот. К счастью. Веронику-то интересуют в основном эксперименты с ее даром… в паузах между чтением. О Кто-То-Там, я так рада, что в Мистерии столько хороших детских книжек!
— Многие адепты Поэтаруса увлекаются сочинением сказок, — улыбнулась Истолетти. — Я сама в свое время написала четыре.
— Правда? — заинтересовалась Лахджа.
— Да, одна даже довольно известная. Называется «Девочка в Тумане».
Вероника со скрипом повернула голову. Она услышала. Она в основном слушала, что ей говорят папа и дядя Варык Сконд, которые решали, как лучше все устроить, но маминым словам она тоже внимала, потому что речь шла тоже о ней.
— Вы… вы что… вы что, та самая мэтресс Истолетти⁈ — выпучила глаза она. — А я думала, этой книжке лет двести!
— Двести двадцать восемь, — скромно ответила волшебница. — Я написала ее в юности, когда была младше твоей мамы.
Вероника зачарованно уставилась на мэтресс Истолетти, которая выдумала Марисабеллу, Цветочную Медам, мастера говорить «Здравствуйте» и короля Красовеня Сопливиуса Тридцать Третьего.
— Кстати, Така и Нетака я придумала, наблюдая за своими сыновьями-погодками, — добавила Истолетти, чем окончательно покорила сердце Вероники.
— Сказки — это хорошо, — гортанно произнес Вармонт Аукс. — Сказки — это замечательно. Но лично мне кажется, что девочке такого возраста лучше все-таки пока что сказками и ограничиться. Я предлагаю вам, мэтр Дегатти, все-таки отправить ее осенью в обычную школу… позвольте взглянуть… да, в Радужницах прекрасная школа, очень хорошие учителя. А через хотя бы год, когда она…
— Позволите ли молвить мне, о почтенные чудотворцы, в сравнении с которыми скромный гость — не более чем блоха у подножия горы Дашань? — вдруг подал голос Ли Фэнь У.
Вармонт Аукс издал недовольное ворчание. Члены экзаменационной комиссии перевели взгляды на чинского мудреца, на которого до этого просто не обращали внимания — настолько тихо и незаметно он попивал чай в уголке.
— А вы, собственно, кто? — чуть брюзгливо спросил Скердуфте.
— Ничтожному было даровано имя Ли Фэнь У, сюцай Вэй Ю Кёксуянь с титулом аньшоу, скромно занимаю должность заместителя слуги наследника, обладаю милостиво пожалованным правом носить рубиновый шарик.
— У нас бы ему дали третью степень Бриара, думаю, — любезно пояснил дядя Жробис.
— А что, простите, такой высокопоставленный нефритовый маг здесь делает⁈ — вскинулся Скердуфте. — Почему нас не предупредили⁈
— Он у нас гостит, — пожал плечами Майно.
Для него тоже оказался сюрпризом столь высокий ранг дядиного приятеля, но он не подал вида.
— Я просто хочу сообщить, если это кому-то вдруг интересно, что если Мистерия не готова обучать этого ребенка прямо сейчас, то этим с удовольствием займется Вэй Ю Кёксуянь, — отхлебнул еще чая Ли Фэнь У. — Мы даже готовы составить индивидуальную программу и поспособствовать переезду семейства Дегатти поближе к дочери, если это потребуется.
Экзаменационная комиссия словно запылала, такое возмущение их охватило. Нет, конечно, их лица никак не изменились, а нефритовый маг продолжал пить свой чай.
Тихо, как ящерица, украдкой припавшая к ручью.
