В марте 1848 г., вслед за начавшимися революциями в Австрии и Венгрии, Великое народное собрание в Загребе провозгласило программу политического объединения и автономии хорватских земель. Баном был избран граничарский полковник И. Елачич, незадолго до этого назначенный на эту должность австрийским двором. Хорваты добивались равноправия с Венгрией, и как сербы и словенцы, – превращения Австрийской империи в конституционную федеративную монархию, а в ее рамках – политического союза южных славян (австрос-лавистская концепция). Всему этому решительно воспротивилась Венгрия. Лояльный к Габсбургам Елачич издал циркуляр о разрыве отношений с венгерским правительством. Императорское правительство, играя на славянско-венгерских противоречиях, использовало хорватское политическое движение для подавления венгерской революции. В сентябре 1848 г. армия Елачича, выполняя распоряжение императора, перешла реку Драву и двинулась на венгерскую столицу; началась хорвато-венгерская война. Революция 1848–1849 гг. на территории Австрийской империи потерпела поражение. Надежды хорватов на награду со стороны Вены за активное участие в подавлении революции в Венгрии не оправдались. Требование о воссоединении хорватских территорий в рамках автономного Триединого королевства Хорватия, Славония и Далмация выполнено не было. Единственной уступкой явилось отделение Хорватии от Венгрии и перевод ее под управление имперским властям.
Скоро выяснилось, что Габсбурги заинтересованы прежде всего в компромиссе с сильным венгерским дворянством. В 1867 г. создалось дуалистическое государство Австро-Венгрия. Гражданская Хорватия и Славония снова вошли в состав Венгрии. А уже в следующем году австро-венгерский властью хорватам было навязано венгеро-хорватское соглашение: Хорватия сохранила административно-судебную и культурную автономию, но в руках венгерского правительства оказались экономика и финансы Хорватии; венгерский премьер-министр предлагал императору кандидатуру хорватского бана. В 18711881 гг. Хорвато-Славонская Военная Граница, потерявшая прежнее значение в качестве особого административного образования, была демилитаризована; 10 из 12 ее военных округов присоединялись к Гражданской Хорватии и попали под юрисдикцию хорватского бана и сабора. Население Хорватии достигло 1,5 млн человек, из которых сербы составили одну четверть. Проблема взаимоотношений хорватов и сербов, особенно их правового и административного положения становится одной из злободневных в Хорватии.
Взятый Веной жесткий курс на централизацию, наряду с заключением венгеро-хорватского соглашения (1868), вызвали недовольство и противодействие в Хорватии. Партия «народняков» по-прежнему оставалась наиболее многочисленной и влиятельной в обществе силой. Их лидеры – епископ И. Штроссмаер и историк Ф. Рачке – стали идеологами нового направления в хорватском интеграционном движении – югославизма. Последователи иллиризма, они предложили концепцию воссоздания Хорватии в союзе с югославянскими народами империи – сербами и словенцами – и образование особой, югославянской единицы в рамках империи. Культурное, идеологическое сотрудничество всех южнославянских народов они считали реальной основой воссоздания хорватской национальной государственности. Их позиция по вопросу реформирования империи сводилась к необходимости переговоров с венграми о совместном выступлении в Вене по вопросу об автономии Триединого королевства Хорватия, Славония и Далмация. «Народняки» активно вели поиски союзников, широко используя идею единения южных славян. В 1870 г. партия провела в Любляне Югославянский съезд, в котором приняли участие около 100 хорватских, словенских и сербских представителей, обсуждавших программу единой югославянской политики. Лидеры «народняков» вели тайные переговоры с правительством княжества Сербии, обсуждая возможные совместные действия в османских провинциях Боснии и Герцеговине. Позднее Штроссмаер и Рачки, продолжая пропаганду югославистских идей, стали ратовать за полную самостоятельность Хорватии в составе Венгрии. Другая партия – «правашей», – возглавляемая юристами А. Старчевичем и Э. Кватерником, выступила с программой государственной независимости Хорватии. Ссылаясь на утраченные «исторические права», «праваши» выдвинули идею создания Великой Хорватии, которая объединила бы не только хорватов, но и территории словенцев и сербов (последние были объявлены хорватами). Как и великосербские планы (программа «Начертание»), панхорватизм вел к обострению хорвато-сербских отношений. Значительная часть хорватской политической элиты (главным образом крупные помещики в Славонии) и в новых условиях не видела иного способа сохранения своих социально-политических позиций и привилегий, как в сохранении лояльности венгерским властям. «Мадьяронство» сохранилось до начала ХХ в., когда часть обуржуазившегося дворянства сблизилась, даже слилась с буржуазией, и пыталась отстаивать национальные интересы как против Вены, так и против Будапешта.
Восточный кризис 1875–1878 гг. и его итоги
Летом 1875 г. в Герцеговине и Боснии началось народное восстание против османского господства, и требования жителей выходили за рамки административных и экономических реформ. Боснийские повстанцы высказывали намерения объединиться с сербским княжеством, а в Герцоговине решающую роль играли сторонники ее объединения с черногорским княжеством. При этом католическое население (меньшинство) обеих областей выдвигало требование включить их в состав Австро-Венгрии, а именно в католическую Хорватию. В Сербии и Черногории восстание встретило отклик, к повстанцам устремились добровольцы. Вскоре восстала Болгария. Здесь еще с конца 60-х годов шла подготовка освободительного восстания. Болгарскими патриотами разрабатывались программы будущего государственного устройства их родины – от создания болгаро-турецкой дуалистической монархии во главе с султаном до Болгарской республики в рамках Дунайской федерации. Болгарские революционеры, руководимые Л. Каравеловым, Г. Бенковским, Х. Ботевым, подняли Старо-Загорское (сентябрь 1875 г.) и Апрельское (1876) восстания, которые были подавлены. Жестокость султанских властей, истребивших десятки тысяч жителей, вызвала негодование в Европе, особенно в России и других славянских странах.
В июне 1876 г. Черногория и Сербия, заключив военно-политический союз, объявили войну Турции. Княжества ставили задачу добиться полной независимости и расширения своих границ за счет соседних и этнически близких им территорий. Черногорский князь Николо Петрович Негош главные надежды возлагал на помощь России, сербский князь Милан Обренович – преимущественно на содействие Австро-Венгрии. Соперничество между династиями Обреновичей и Петровичей за приоритет в юго-славянском национально-освободительном движении, взаимное недоверие в вопросе будущих границ для княжеств определили полное отсутствие связей между Главными ставками союзников; сербские и черногорские войска действовали изолированно друг от друга. Русское общественное мнение выразило горячую симпатию борющимся славянским народам. Велся не только широкий сбор средств в помощь жертвам карателей, но и на покупку оружия. 5 тыс. добровольцев отправились сражаться в рядах сербских войск, среди них 600 офицеров действенной службы. За ними сохранялись чины и старшинство в русской армии – в Зимнем дворце считались с настроениями общественности. Несмотря на внушительную помощь, сербы потерпели поражение. От национальной катастрофы их спас ультиматум российского правительства Порте. В феврале 1877 г. Сербия и Турция подписали мирный договор, восстанавливающий политическое и территориальное статус кво в княжестве. Наступательные операции черногорско-герцеговинских войск в целом развивались успешно. Начавшиеся в начале 1877 г. переговоры Цетинье со Стамбулом о мире вскоре были прерваны: султанское правительство не желало расширения границ Черногории.
Монархия Габсбургов стремилась воспрепятствовать созданию сильного сербского государства и лишь соглашалась на проведение в Европейской Турции ограниченных реформ. Освобождение славянских народов могло стать сигналом для их угнетенных единоплеменников в Австро-Венгрии, к тому же осенью 1876 г. в Вене было принято окончательное решение об оккупации Боснии и Герцеговины. Берлинский кабинет настойчиво советовал австро-венгерскому и российскому правительству договориться и занять ту или иную, согласованную между собой, часть Балканского полуострова. Британский кабинет стоял за незыблемость османского владычества. В Петербурге хотели добиться максимум уступок в пользу балканских славян. При этом центральное место в его планах занимала болгарская проблема, что объяснялось, в первую очередь, очевидным геостратегическим знанием Болгарии, расположенной в восточной части Балкан, в непосредственной близости к Черноморским проливам. Царское правительство до последней возможности цеплялось за мирное решение. Начавшаяся сербо-черногоро-турецкая война показала, что дальнейшее промедление поведет к потери престижа России в глазах балканских народов и авторитета власти среди собственных подданных. Добившись нейтралитета Австро-Венгрии ценой согласия на ее оккупацию Боснии и Герцеговины, Россия 24 апреля 1877 г. объявила войну Турции.
