Он мерил шагами спальню, не замечая на рабочем столе странного футляра. Когда луч солнца робко пробился между бархатными шторами и коснулся футляра, король наконец увидел его.
Утром этого предмета в комнате определенно не было. И он явно не принадлежал Сильванешу: ни королевского вензеля, ни богатого орнамента, ни украшений на этом футляре не было.
Сильванеша тотчас осенила мысль, что футляр прислан Миной. У того, кто влюблен, богатая фантазия. Король протянул руку, чтобы взять футляр, но задумался. Он все-таки не настолько потерял голову, чтобы забыть уроки осторожности, которые преподнесла ему жизнь, полная опасностей и скитаний. Он слышал немало рассказов о футлярах, в которых вместо свитков оказывались ядовитые змеи или отравленный газ, о посылках, которые заговорены.
И все же он взял в руки футляр и стал внимательно разглядывать имевшуюся на нем печать. Оттиск на воске был неотчетлив, и разобрать что-либо было невозможно. Сломав печать, юноша дрожащими пальцами сорвал с футляра крышку, и оттуда выпал на ковер какой-то предмет, сверкнувший блестящими гранями.
Заинтригованный король наклонился и поднял этот предмет с пола: в его руке оказалось маленькое колечко с ободком из рубинов, вырезанных в форме слезинок или, скорее, капель крови. Кольцо было очень изящным. Только эльфам по силам создать такое прекрасное произведение искусства.
Сердце юноши учащенно забилось. Это кольцо прислала ему Мина. Он был уверен! Заглянув в футляр, он увидел свернутое в трубку послание. Положив кольцо на стол, король достал письмо. Первые же слова погасили в нем искру надежды: «Мой милый сын…» Но когда он продолжил чтение, надежда вернулась к нему, отчаянная, отвергающая все доводы рассудка.
«Мой милый сын,
это письмо не будет длинным. Я была больна, но сейчас поправляюсь, хотя все еще слишком слаба, чтобы писать сама. До меня дошли слухи о том, что ты влюблен в девушку из племени людей. Сначала я была рассержена на тебя, но дни моей болезни заставили меня о многом подумать, а близость к смерти сделала более снисходительной. Я желаю тебе счастья, мой мальчик. Это кольцо обладает волшебными свойствами. Если ты наденешь его на руку той, которая любит тебя, оно продлит ее любовь до конца ваших дней. Если же ты дашь его той, что не любит тебя, то в сердце ее вспыхнет страсть, равная твоей.
Прими это кольцо вместе с материнским благословением, мой возлюбленный сын, и поднеси его своей любимой вместе с поцелуем».
Послание было написано от имени его матери, но не было подписано. Должно быть, его написала одна из бывших фрейлин Эльханы, деливших теперь с нею все тяготы жизни в изгнании. Весть о болезни матери болью отозвалась в сердце Сильвана, но тут же его охватила радость. Мать прислала волшебное кольцо, и оно принесет ему счастье.
Бережно держа украшение на ладони, король поднес его к губам и поцеловал. «Непременно нужно устроить грандиозный банкет, — решил Сильванеш. — Я покажу всему миру, что Мина любит меня и только меня».
10. Банкет по случаю помолвки
Королевский дворец был охвачен суматохой лихорадочных приготовлений к празднику. Его Величество Беседующий-со-Звездами давал грандиозный банкет в честь Мины, спасительницы Сильванести. В обычных условиях эльфам потребовались бы месяцы для того, чтобы привыкнуть к мысли о нем, затем многие дни размышлений над списками гостей, недели на обсуждение с поварами меню, на выбор подобающей сервировки столов и цветов для букетов. Лишь юностью нетерпеливого короля объяснялось то, что банкет должен был состояться через двадцать четыре часа.
Два из них церемониймейстер потратил на попытки убедить короля, что организовать банкет за такое короткое время невозможно. Но король остался непреклонен, и придворный был вынужден в отчаянии уступить и начать приготовления к торжеству.
Мине было передано приглашение короля. Она приняла его от своего имени и от имени своих офицеров. Церемониймейстер пришел в ужас. Никогда в Сильванести эльфы не садились за один стол с представителями человеческой расы. Мина, конечно, была совсем другое дело, эльфы уверяли друг друга, что она одна из них, что в жилах ее течет эльфийская кровь, а тот факт, что она — командир сил Рыцарей Тьмы, как-то выскользнул из памяти ее приверженцев. Мина старалась не опровергать этого слуха, никогда не появляясь при эльфах в своих черных доспехах, а предпочитая надевать серебряные.
По этому поводу возник спор. Помощник церемониймейстера припомнил, что во время Войны Копья, когда дочь Лорака, Эльхана Звездный Ветер, вернулась в Сильваност, с нею вместе нагрянули несколько представителей человеческого племени. Записей, подтверждавших, что их приглашали, не нашлось, но, так или иначе, прецедент был установлен. Церемониймейстер заметил, что гости, без сомнения, обедали, завтракали и ужинали в период своего пребывания на эльфийской земле, но эти трапезы были неофициальными, являясь неизбежным злом того печального времени.
Что же касается минотавра, то возможность его присутствия на банкете даже не обсуждалась. Это было совершенно исключено.
С трудом подбирая слова, устроитель торжества стал объяснять Мине, что если вдруг ее офицерам наскучит долгая церемония и непонятные речи, если им не понравится пища, не придется по вкусу вино, то может случиться всякое, и не лучше ли будет, если офицеры пообедают у себя в лагере, вне стен Сильваноста. Его Величество, безусловно, возьмет на себя заботу о блюдах и напитках.
— Мои офицеры придут вместе со мной, — отрезала Мина — В противном случае я вообще не появлюсь на банкете.
При мысли, что ему придется передать такой ответ Его Величеству, церемониймейстер поспешил согласиться. Генерал Догах, капитан Самоал, минотавр Галдар и все рыцари Мины получили соответствующие приглашения. Церемониймейстеру оставалось только надеяться, что минотавр во время трапезы будет пользоваться ложкой.
Его Величество пребывал в отменнейшем настроении, заражая веселостью дворцовую челядь. Прислуга и обитатели дворца души не чаяли в молодом короле, и та грусть, что владела им последнее время, вселила в них тревогу. Если празднество сможет вернуть королю хорошее расположение духа, то они закатят такой банкет, какого в Сильванести еще не видывали.
Кайрин, наблюдая за кузеном, не мог не отметить, что в приподнятом настроении Сильванеша есть что-то лихорадочно-болезненное. Обстоятельно поговорить с королем он не мог, так как тот целиком окунулся в предпраздничную суету, вникая во все мелочи торжественных приготовлений, даже самолично выбирая цветы, которым надлежало украсить стол. На все попытки Кайрина заговорить с ним король отвечал отказом, ссылаясь на нехватку времени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
