с этим толкал меня прочь Воздушным кулаком.
— А теперь меняемся, — произнес наставник, подбрасывая отобранный у меня в последний раз нож. — Посмотрим, что ты понял за это время.
* * *
Москва, зал совещаний Временного правительства
Рабочее совещание Временного правительства шло уже третий час. Князья обсудили экономическую ситуацию в стране, приняли несколько решений, и дело подошло к обсуждению ситуации политической. Князь Туркестанский оглядел коллег, вздохнул и произнёс:
— В столице постоянно идут митинги, это заставляет напрягаться все остальные княжества и губернии. Раз уж Москва на грани бунта, то периферии сам Бог велел восставать и революции закатывать. С этим нужно что-то делать, пока у нас вся Империя не полыхнула.
Борис Николаевич повернул голову к Юрию Михайловичу. Московский князь пожал плечами.
— Ситуация под контролем, — произнёс он. — Да, митинги проходят, но всё по закону, и под присмотром полиции и Имперской службы безопасности. Беззакония никто не творит. А что митингуют — так это нормально. Чай не Тмутаракань, Москва сама разобраться может в своих делах. Так что переживать не о чем.
— Да как вы можете говорить, что ситуация под контролем, когда у вас что ни день, то митинг? — удивился Туркестанский князь.
— А вам-то чего? — огрызнулся Юрий Михайлович. — У вас же тихо.
— Пока тихо! — ткнул пальцем в столешницу Азамат Батырович. — Но народ смотрит и ждёт. И если власть не может решить проблему с недовольными в Москве, то на периферии она её подавно не решит! А у нас, если что начнётся, то это будут не просто митинги. Горячая кровь у всех, оружие традиционно на руках даже у подростков, и отобрать его никак нельзя, иначе бунт будет уже по этому поводу.
— Ну так вы позаботьтесь, чтобы не началось, — повёл рукой князь Московский. — Это же ваша прямая обязанность — следить за порядком во вверенном вам регионе.
— Мне кажется, мы уходим от темы, — сказал князь Туркестанский. — Мы обсуждали порядок в столице.
— Порядок мы наведём! — твёрдо произнёс Борис Николаевич.
— Каким же образом? — поинтересовался князь Курляндский. — Народ хочет императора. Вы им его дадите?
— Мы наведём порядок! — мрачно произнёс Новгородский князь, решив не вдаваться в объяснения. — Надо будет, сделаем это силой! У нас есть армия и спецслужбы, у нас имеются ресурсы, чтобы навести порядок в столице.
— А нельзя часть этих ресурсов перекинуть в Екатеринбург, чтобы там навести порядок? — с нескрываемой ехидцей в голосе поинтересовался Уральский князь. — Мне губернатор чуть ли не ежедневно звонит с просьбами о помощи.
— Ваш губернатор — паникёр, — заявил князь Сибирский. — Был я в Екатеринбурге с инспекционным визитом, пообщался с главами окружного ИСБ и полиции. Не так уж там всё и плохо, как ваш губернатор рассказывает. Да, их предшественники довели всё до ужасного состояния, но ничего, потихоньку ситуация выправится.
— Да как вам не совестно так говорить! — воскликнул Святослав Георгиевич. — Все проблемы как раз и начались, когда всех руководителей окружных силовых ведомств поменяли! Прежние работали, а новые только и знают, что обещают разобраться с преступностью, а только воз и ныне там!
Илья Николаевич скривился, но всё же ответил:
— Хорошо, я разберусь с этими проблемами, если вы не можете навести порядок на вверенной вам территории, — произнёс он с очередным намёком.
Князь Уральский покраснел и сжал кулаки, но Борис Николаевич не дал ему ничего сказать.
— Всё же вы куратор силового блока, Илья Николаевич, — повернулся глава Временного правительства к князю Сибирскому, — пособите, не сочтите за труд.
— Всё будет сделано, Борис Николаевич, — склонив голову, с готовностью ответил тот.
— Но всё же, что мы будем делать с императором? — неожиданно вернулся к предыдущей теме Хабаровский князь. — Рано или поздно нам придётся сажать на трон кого-то. Чего мы ждём?
— Вы же сами знаете, что из-за этого казуса с утверждениями Думы и императора, мы попали в затруднительную ситуацию, — напомнил Борис Николаевич.
— И что теперь из-за этого казуса Россия останется без правителя? — спросил Святослав Георгиевич.
— Ну, мы пока справляемся, — ответил глава Временного Правительства.
— Но это неправильно, — заметил князь Уральский. — Руководить Россией должны не мы, а император!
Борис Николаевич переглянулся с князьями Московским и Сибирским, после чего вздохнул:
— Святослав Георгиевич, ваши заслуги перед Российской Империей неоспоримы, — произнёс он, после чего продолжил: — Но если вы не хотите идти в ногу с Временным правительством, возможно, вам следует покинуть наши ряды?
Князь Уральский поджал губы, но ничего на это не ответил.
* * *
Екатеринбург, здание суда. Игорь Васильевич Воронов
В суд я приехал вовремя, однако заседание длилось дольше обычного. Это с одной стороны крайне напрягало, а с другой — давало надежду на благоприятный исход. Ведь не просто так же там, за дверью, люди общаются.
Я успел дважды выпить кофе и теперь вернулся к своей скамейке со стаканчиком чая. Макая одноразовый пакетик в кипяток, я сверлил взглядом дверь. Охрана из пары ИСБ-шников тоже откровенно маялась от скуки.
Сделав первый глоток чая, я не успел отвести стаканчик ото рта, как дверь зала открылась, и в коридор новая пара бойцов вывела Боброва.
В наручниках!
От этого зрелища я поперхнулся, и несколько секунд смотрел на бывшего директора, пока его вели по коридору. И вели его не к главному выходу из здания суда, через который уходили свидетели, а в сторону чёрного хода, где обычно дежурит машина для перевозки арестованных.
Вид у бывшего директора завода был крайне удивлённый — видимо, он ещё не принял факт своего ареста. Он вертел головой по сторонам, словно искал некоего спасителя, который подойдёт к нему, скажет, что это всё нелепая шутка и снимет наручники. Но никто не подошёл, и Боброва, проведя по коридору мимо меня, вывели через чёрный ход из здания суда.
И в этот момент меня отпустило. Я наконец-то осознал, что это не сон и Боброва действительно задержали. Получилось!
С каким же нетерпением я ждал появления Никитиной. Однако Арина Андреевна вышла аж через час. Вид у адвоката был немного усталый, но крайне довольный. Поднявшись со скамейки, я тут же предложил ей руку, и мы пошли в сторону кофемашины.
— Прокурор потребовал его задержания прямо в
