и какое-то мгновение казалось, что сейчас он обратит оружие против Дайнуса. Но в словах целителя была чудовищная в своей неопровержимости логика. И признавая ее, новобранец поднял клинок над шеей раненого.
– Не… надо… – рука дрогнула. Глаза Сида встретились с полным муки, обезумевшим от боли взглядом несчастного. Облизнув пересохшие губы, тот едва слышно повторил в полубреду: – не убивай, братишка…
Новобранец по-волчьи взвыл, и со всей доступной ему силой, ненавидя и себя, и свою жертву, опустил меч. Тело вздрогнуло, стоптанные солдатские сапоги в последней агонии взрыли сырой песок.
– Пошли, – безразлично произнес Дайнус.
Дальнейшее слилось для Сида в сплошную серую, расцвеченную алыми пятнами крови полосу. Давка сражения, мелькание лиц, искалеченные тела, стоны раненых, молчание погибших. И меч, его меч, все чаще и чаще поднимающийся над неподвижными воинами, словно топор мясника. Вот кем он чувствовал себя. Даже не палачом – каты обезглавливают живых в наказание за преступления. Он же рубил мертвые тела своих товарищей, как мясник разделывает туши. Добивал тяжелораненых, как забойщик скота добивает быков и свиней. Сознание, спасаясь от безумия, скользнуло под спасительный полог тупого равнодушия. Сид теперь и сам был похож на зомби: бесстрастный, с остекленевшим взглядом, покрытый чужой кровью, он механически выполнял свою работу. Вершил милосердие.
Возможно, он и дальше пребывал бы в прострации. И случись такое, его судьба, скорее всего, повернулась бы по-иному, и Сид не стал бы тем, кем сделал его этот бой. Но пробираясь среди сражающихся в поисках воинов, которым требовалась помощь или последний удар, новобранец вдруг остановился. Ни кишащие вокруг зомби, стремившиеся пробить защиту Дайнуса, ни окрики самого целителя не могли оторвать его взгляд от представшей Сиду картины.
У самой воды бился с оравой мертвяков высокий широкоплечий человек. Железный нагрудник был измят страшными ударами, шлем свалился, открыв светловолосую голову. Каждый взмах его двуручника приносил упокоение кому-нибудь из зомби. Но на место одной зарубленной твари вставали еще несколько новых, и все начиналось сначала. Воин был силен, но любой силач когда-нибудь начинает уставать. Зомби же не знают усталости. Пока богатырь сражался с двумя мечниками, третий не-мертвый сумел обойти его со спины и замахнулся булавой. Интуитивно ощутив опасность, солдат прянул вбок, избежав смертельного удара по голове. Шипастая дубина, проскрежетав о доспех, вскользь прошлась по плечу. Клинок эспадона описал круг, развалив зомби пополам. На силача бросились сразу пятеро.
Сид со свистом втянул в себя воздух, выхватил меч и рванулся вперед.
– Куда?! – грозно выкрикнул Дайнус, хватая парня за плечо.
Не глядя, новобранец смахнул его руку и побежал туда, где дрался его брат – Велин. Пробормотав что-то о тупом молодняке, от которого неприятностей больше, чем пользы, целитель устремился следом, не забывая поддерживать над собой щит.
Сид бежал, не разбирая дороги, не страшась мертвецов, хищно кидающихся на него со всех сторон. Тревога за брата придала ему ловкости. Он рубанул по шее вооруженного мечом зомби, пинком отшвырнул обезглавленное тело. Не успев удивиться своим внезапно открывшимся воинским умениям, обернулся, чтобы встретить клинок нового врага. Тут везение изменило новобранцу: ему попался опытный солдат. Если бы не магический щит, вовремя возведенный Дайнусом, Сиду суждено было пополнить списки погибших. Даже не поняв, что произошло, он побежал дальше, к Велину, отчаянно надеясь помочь ему, защитить, не думая и не рассуждая о том, что он, новичок, сумеет противопоставить врагу.
Он не успел. Между ним и братом оставалось каких-то пять шагов, когда Велин упал под мощным ударом булавы. Сид заорал, но не услышал своего голоса. Мир изменился, стал будто стеклянным, странно прозрачным и нереальным. И в этом звенящем мире время тянулось мучительно медленно. Или, может быть, его вообще не было, времени. Брат падал бесконечно долго, а равнодушная луна, словно в насмешку над людским горем, серебрила своим светом его волосы, создавая над головой подобие нимба. Новобранец прыгнул вперед, прорывая тягучий воздух. Обморочная пелена спала, к нему вернулись звуки, и все вокруг задвигалось с привычной скоростью. А потом на глазах у Сида зомби набросились на Велина, как стая шакалов на раненого тигра. На мгновение тело силача скрылось под копошащимися тварями. Расправившись с воином, мертвяки разбрелись в разные стороны в поисках противников, оставив у воды истерзанный труп.
Позже Сид не мог вспомнить, как подхватил брата, как вынес его, как опустил на песок под берегом. Все это стерлось из памяти. Очнулся он, уже сидя над телом. Нагрудник Велина был пробит в двух местах прямым ударом меча, из-под затылка медленно растекалась лужа густеющей крови. Чей-то острый, словно бритва, нож рассек шею воина от уха до уха, раскрыв горло в подобии уродливой скоморошьей ухмылки. Глаза Велина были открыты, и в них отражалась полная луна. В мутнеющем мертвом взгляде Сиду почему-то чудился упрек: не помог, не защитил, не прикрыл спину… Новобранец робко протянул руку, осторожным прикосновением опустил холодеющие веки.
– Друг? – спросил из-за спины Дайнус.
– Брат, – хотел сказать Сид, но из пересохшей, схваченной спазмом глотки вырвался только страдальческий хрип.
Странно, но целитель понял его.
– Оставь, – мрачно проговорил он. – Пусть кто другой…
Сид не ответил. Он смотрел на изуродованный труп, а видел перед собой живого Велина – такого, каким тот был раньше, в мирной деревенской жизни, которая казалась такой скучной, а теперь, в эту минуту, предстала во всей своей безмятежной красе. Он всегда был сильным, его брат, средний из сыновей матушки Тильды. Сильным, молчаливым, трудолюбивым и надежным как скала. Никто из соседской ребятни не смел задирать Сида. А если и находился смельчак, Велину достаточно было показать крепкий, величиной с небольшую тыковку, кулак – и наглеца как ветром сдувало.
Все подпалинские девушки мечтали заполучить Велина в женихи. Когда он шел по деревне – высокий, широкоплечий, светловолосый, со всех сторон на него устремлялись притворно смущенные, кокетливые девичьи взгляды. Но бойких черноволосых красавиц привлекала не только и не столько молодецкая стать этого парня, не цвет его волос, такой редкий для жителей Солнечного края и даже не сила Велина, о которой в Подпалине ходили легенды. Он обладал удивительным даром, свойственным только сильным мужчинам: настоящей деятельной добротой. Когда Велин выбрал невесту, не одна деревенская красавица тайком плакала в подушку. И как же завидовали девушки тихой скромной Хелене, на которой остановил свой выбор самый завидный жених Подпалины! Как шушукались по укромным уголкам, недоумевая, что такой парень как Велин нашел в маленькой, незаметной сироте. Но увидев этих двоих вместе, все сплетницы замолкали, прикусив ядовитые язычки – таким счастьем
