«А ведь и правда, колокольня», сообразила ведьма. Мандреченка повела плечом, сердясь на свою недогадливость. Карина подумала про себя, что дело скорее всего не в загадочных хищниках – на лягушках и змеях рост не нагонишь – а в нежелании Ринке раскрывать перед мандреченкой тайны этого места. А в том, что оно полно тайн, ведьма не сомневалась. Как знать, что еще, кроме звонницы, пережевало и поглотило болото? Но Карина не стала спорить.
– Квалмэнэн, – задумчиво повторила она. – Мертводье.
Ринке заплюхал по грязи дальше. Копье выходило из жижи со сладострастным чмоканьем. Когда они приблизились к колокольне, ведьма уже потеряла к постройке всякий интерес. Но три раза облетела башню, разглядывая ее и все сильнее удивляясь сходству с теми звонницами, что возводили в своих городах мандречены. Ведьма видела внизу фигурку Ринке, но не услышала привычного всхлипывания, с которым трясина каждый раз расставалась с шестом. Сидх стоял на месте. Карина спикировала, опасаясь, что сидх промахнулся мимо тропки и его уж засосало по пояс. Но ее страхи не оправдались. Ринке отдыхал, стоя на твердом месте и опираясь на копье.
– А кто построил эту колокольню? – спросила ведьма.
Сидх чуть помедлил с ответом.
– Не знаю, – сказал он. – Когда темные эльфы пришли сюда, здесь было озеро. Эта колокольня торчала из воды. Когда вода ушла, севернее поднялся целый город. Точнее, то, что от него осталось. Ты его увидишь, мы будем проходить мимо.
– Светлояр, – прошептала Карина и вдруг засмеялась.
Ведьма перевесилась с метлы, нагнулась к самому плечу сидха.
– Никому из мандречен не рассказывай об этом городе, – сузив глаза, проговорила она. – Ясно? Многие ищут этот… утонувший город. У нас есть легенда о Светлояре, древней столице Мандры. Тот город стоял на берегу озера. К нему подступили враги – сидхи или сюрки, в каждой местности рассказывают по-разному – окружили и предложили жителям сдаться. Но Артем, сидевший там князь из Тайнеридов, отказался, и приказал своему магу затопить город вместе с жителями. Ночью город ушел под воду, а утром изумленные враги увидели на его месте гривы веселых волн. Говорят, что в полнолуние мертвые воины выходят на берег и убивают всех, кто окажется на их пути – они принимают странников за врагов, из-за которых им пришлось очутиться под водой. Еще рассказывают, что найти дорогу в город может только тот, кто чист душой. Светлояр считают географическим центром нашей страны. Смекаешь, к чему я веду?
– Смекаю, – сказал сидх угрюмо и перебрался на следующую кочку, за которой тянулись заросли осоки. Из них выметнулся рой донельзя обрадованного гнуса.
Карина скороговоркой выпалила заклинание и сложила пальцы в сложном жесте. Вокруг путников взметнулись и опали голубые молнии, запахло озоном. Рассеянная мошка крутилась столбом на месте, где только что была добыча. Ведьма и сидх оказались внутри небольшой сферы, двигавшейся вместе с ними.
– А вы, люди, намного практичнее нас, – восхитился Ринке. – Сколько живем – так все страдаем от этих мелких кровопийц. Подари заклинание.
– Призываешь свою Чи и говоришь: «Гнус, гнус, не по себе ты выбрал кус», а потом бросаешь Чи рассеянным веером, – ответила Карина. – И не забудь добавить, когда последняя капля Чи сорвется с твоих пальцев: «Сеть, иди за мной». А то создашь непробиваемый для мошки оазис посреди болота, но ведь тебе-то от этого не будет легче.
– Спасибо, – сказал сидх.
– Спасибо не булькает, – заметила ведьма.
Во всем обитаемом мире было известно про национальную валюту мандречен, и это была совсем не гривна.
– Ну нет у меня с собой водки, – хмыкнул Ринке. – Когда дойдем до таверны Магнуса, я тебя угощу.
– Да ладно, я пошутила, – сказала ведьма. – Ты сказал «вода ушла»…Вы осушили болото, что ли?
Ринке поторкал копьем кочку перед собой. Убедившись в ее надежности, сидх прыгнул туда.
– На юге Квалмэнэн перегорожено плотиной. Было, – ответил он. – В те времена здесь находилось большое озеро, его глубина местами превышала шесть метров. Эта плотина – и есть тот паук, остатки чьей сети мы с тобой видели в лесу. Внутри плотины находился огромный стальной барабан. Вода, проходила через плотину и крутила его, и появлялась та волшебная сила, о которой я говорил тебе.
– Те, кто построил плотину, использовали Чи Воды, – пробормотала ведьма.
– Вряд ли, – ответил сидх. – Когда разбирали дамбу, нашли много замурованных тел. Считают, что ее создал Мелькор или некроманты, его последователи.
Путники выбрались из тени от колокольни, и сразу стало душно. Болото парило, страшно воняя при этом. Но эльф уже принюхался, а ведьма была так довольна тем, что ей удалось разговорить Ринке, что не обратила на запах никакого внимания.
– Расскажи мне про ту волшебную силу, что рождалась в стальном барабане, – попросила Карина. – Мне кажется, что это была не Цин… И про то, как вы разрушили плотину. Зачем вы это сделали?
– Мы не разрушали, – ответил Ринке. – При плотине был смотритель, тоже из темных эльфов. Барабан мог вырабатывать волшебную силу, пока его крутит вода, то есть вечно. Но стальная паутина, которая когда-то охватывала весь Лихой Лес, со временем сгнила. Этой силой питались многие артефакты – ящики, в которых всегда холодно, светильники, замки и много чего еще. Они просто развалились от старости.
– Я слышала про Ящики Холода, – сказала ведьма задумчиво. – Но думала, что это сказки… А почему же вы не починили их? Вам их подарил Мелькор, и вы не знали, как они устроены?
– Сейчас уже нет, а раньше знали, – ответил Ринке. – Но чтобы починить их, нужны были материалы, которые мог изготовить только Аулэ в своей кузнице. А он погиб во время Наказания за Гордость Разума. И вот, когда стальная паутина сгнила, друиды затеяли поход к Квалмэнэн. Я не очень-то люблю наших друидов, признаться, но тогда они были правы. Плотина раньше или позже рухнула бы, и тогда затопило бы всю юго-восточную часть Железного Леса.
За разговором путники оказались уже на полпути к поросшему лесом холму. Сидх нагнулся над кочкой. Когда он выпрямился, в его ладони были крупные желтые ягоды – морошка.
– Не побрезгуй угощением, прекрасная ведьма, – сказала Ринке самым серьезным тоном. Но глаза его смеялись.
– Благодарствую, – сказала Карина и взяла немного, оставив и сидху.
Ринке высыпал ягоды в рот, прожевал и двинулся дальше. Тропинка здесь выходила на более-менее твердую почву. Сидх двинулся по ней, помахивая копьем. Примерно наполовину оно было облеплено глиной и просто грязью, к наконечнику прилип пучок травы.
– С друидами увязался и родной брат смотрителя плотины, – продолжал Ринке. – А им был мой дед. Он уговорил брата остановить волшебный барабан и спустить воду.
Сидх и ведьма достигли подножия холма. Склоны его поросли густым ивняком, а на плоской, словно срезанной ножом верхушке шумел сосновый бор.
– Слезай со своей метлы, – сказал Ринке. – Дальше пойдем пешком.
Карина приземлилась и отослала метлу. Ведьма озадаченно огляделась – казалось, ивняк стоит сплошной стеной, прохода в нем видно не было. «Как, интересно, сидх попрется через эти заросли со своим копьем», подумала Карина. Ринке разрешил ее сомнения. Он повернулся спиной к холму и метнул копье. Далеко оно не улетело. Просвистев над осокой, копье тяжело рухнуло в воду и исчезло.
– Прошу, – сказал сидх и раздвинул кусты.
Карина последовала за ним. Ведьма продиралась по склону, медленно стервенея – веточки цеплялись за рубаху и лезли в волосы, за ворот сыпались какие-то жучки. Меч с каждой секундой становился все тяжелее и так норовил зацепиться за какой-нибудь особо неудобный сук. Да и сидх к тому же вел не прямо вверх, а по широкой спирали. Когда путники обогнули холм и оказались на другой его стороне, Ринке понял по ее яростному сопению, что мандреченка уже на грани бешенства. Сидх выбрался на небольшую площадку, свободную от растительности, подал Карине руку.
– Вот мы и на месте, – сказал Ринке.
