— Вы думаете, кто-нибудь из них согласится рисковать своей головой, чтобы прийти на помощь этому старому скряге? — поинтересовался капитан Самоал, наблюдая за подлетом драконов. — По слухам, офицеры его штаба скорее радовались бы падению старика в пропасть, да еще если бы он при этом стукнулся об острые камни.
Догах фыркнул:
— Таргонн позаботился о том, чтобы в случае необходимости ему пришли на помощь. Он взял с собой только тех офицеров, которым должен изрядные суммы.
Драконы наконец приземлились, взметнув в воздух тучи пыли. Всадники выбрались из седел и, разглядев встречавший их почетный эскорт, направились в его сторону. Офицеры Мины приветствовали Повелителя Таргонна.
— Который из них? — спросил вполголоса капитан лучников, прежде никогда не видевший предводителя Неракских Рыцарей, с любопытством глядя на угрюмые лица высоких, крепко сложенных рыцарей, входивших в свиту Таргонна.
— Коротышка в середине, — пробормотал Галдар.
Подумав, что тот шутит, Самоал недоверчиво фыркнул и посмотрел на генерала Догаха, чтобы выяснить, правду ли сказал минотавр. К своему удивлению, капитан увидел, что внимательный взгляд генерала действительно обращен к смешному коротышке, который согнулся едва ли не пополам в приступе кашля и потешно махал коротенькой ручкой перед собственным носом, пытаясь разогнать пыль, поднятую драконами. Галдар тоже пристально следил за приближением предводителя Рыцарей Тьмы, непроизвольно сжимая и разжимая кулаки.
Таргонна действительно нельзя было назвать представительной фигурой. Очень невысокий, квадратный, немного кривоногий, он не любил носить полный комплект доспехов, так как они всегда раздражали кожу на его пухлом теле, и потому ограничивался нагрудником, сделанным вручную лучшими мастерами из тончайшей стали с золотой насечкой. Но поскольку Повелитель Ночи был сутул и имел впалую грудную клетку, то и эта часть доспехов смотрелась на нем чрезвычайно неловко, напоминая скорее завязанный вокруг шеи детский слюнявчик, чем вооружение доблестного рыцаря.
Словом, внешний вид Таргонна не произвел на капитана лучников благоприятного впечатления; однако слышанные им истории о хладнокровной жестокости Повелителя Ночи объясняли то напряжение, с которым встречали Таргонна его товарищи. Всем было известно, что на совести Таргонна — убийство его предшественницы на посту предводителя Неракских Рыцарей Мириел Абрены и многих ее последователей, хотя вслух об этом, конечно, никто не говорил.
«Таргонн — хитрое, лукавое и подлое создание, наделенное к тому же способностью читать чужие мысли, — предупреждал их генерал Догах. — Он даже способен влиять на замыслы своих врагов, заставляя их принимать благоприятные для него решения».
«Нет ничего удивительного, — думал Самоал, — что обладающий огромной физической силой минотавр, который мог бы легко подбросить Таргонна вверх, словно ребенка, сейчас выглядит таким неуверенным в себе». От волнения сильный мускусный запах, присущий жвачным, стал таким резким, что Самоал отошел в сторону.
— Приготовились, — тихо прошептал Галдар.
— Пусть роется в наших мозгах, — сухо отозвался Догах, — думаю, он сильно удивится тому, что обнаружит. — И генерал выступил вперед навстречу начальству…
— А, Галдар, рад снова встретиться с тобой, — улыбнулся Таргонн. Последняя их встреча произошла во время той битвы, в которой минотавр лишился правой руки. Потерявший способность сражаться, искалеченный Галдар бродил тогда по улицам Нераки, надеясь, что кто-нибудь примет его на службу. Таргонн не задумываясь избавился бы от ставшего бесполезным солдата, но минотавр показался ему забавным животным.
— Вижу, ты вновь обрел руку. Такой подвиг наших целителей, наверное, стоил тебе немалых денег, а? Не знал, что мои офицеры имеют такие доходы. Или тебе посчастливилось набрести на клад? Надеюсь, тебе известно, Галдар, правило, согласно которому все сокровища, попавшие в руки кого-либо из Неракских Рыцарей, должны передаваться в общую казну?
— Рука была возвращена мне безвозмездно, Ваше Превосходительство, — отчетливо произнес минотавр, глядя поверх головы Таргонна. — Это дар Единого Бога.
— Единого Бога? — удивился тот. — Хм… Понимаю. Смотри, пожалуйста, мне в глаза, минотавр. Я не люблю, когда мои офицеры позволяют себе дерзости.
Галдар неохотно опустил глаза, затем посмотрел на Таргонна, и тот немедленно принялся изучать мысли минотавра. Перед мысленным взором Повелителя Ночи предстали затянутое тучами грозовое небо, бешеный ветер, гнущий стволы деревьев, хлещущий непрерывным потоком дождь. Какая-то странная фигура вынырнула из сердца бури и направилась к Таргонну. Молодая девушка с янтарными глазами и коротко стриженными волосами взглянула ему в лицо, и в то же мгновение в землю у его ног ударила молния. Вспыхнуло белое пламя. В течение нескольких секунд Таргонн ничего не видел и, моргая, протирал глаза. Когда зрение вернулось к нему, он увидел опустевшую долину Нерака, мокрые от дождя черные камни и тучи, уходившие за далекие горы. Как ни пытался Таргонн проникнуть дальше, его мысленный взор не видел ничего, кроме этих гор. Повелитель Ночи не мог выбраться из проклятой долины. Что-то не отпускало его. Он с трудом смог оторваться от мыслей минотавра.
— Как ты это делаешь? — спросил Таргонн, строго глядя на минотавра.
— О чем вы, Ваше Превосходительство? — искренне удивился минотавр. Его недоумение было непритворным, он действительно не понимал, чем недоволен Повелитель. — Я ничего не делал, господин. Просто стою перед вами.
Таргонн хмыкнул. Этот минотавр всегда был ненормальным. От людей он получит больше. И Повелитель Ночи обернулся к капитану Самоалу. Этот офицер когда-то принадлежал к Неракским Рыцарям, но впоследствии его то ли выставили, то ли разжаловали — Таргонн не мог в точности припомнить деталей. Как бы то ни было, Самоал оставался всего лишь жалким наемником, за гроши подставлявшим свою шею каждому, кто желал на нее сесть.
— Капитан Самоал, — кислым тоном протянул Таргонн, стараясь подчеркнуть ничтожный чин лучника, и погрузился в мысли офицера.
Стрела за стрелой взмывали в небо, со свистом рассекая воздух. Каждая находила свою цель, вонзаясь в черные доспехи и кольчуги. Стрелы в черном оперении пронзали горла всадников, валили наземь лошадей. Умиравшие кричали, молили о помощи, а поток стрел не иссякал. Трупы стали громоздиться один на другой, преграждая путь толпе бежавших людей. Замыкавшим не оставалось ничего иного, кроме как повернуться лицом к преследовавшему их противнику и вступить в бой. Бой, который покрыл их славой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
