избранных, для тех, кому априори скучно лежащее перед их взглядом, что-то чего я до сих пор никогда не делал. Но, видимо, пришло и моё время.
— Я подскажу, — безликий ещё раз ударил по струнам. — Чем скорее ты уйдёшь, тем лучше. Здесь слишком тесно для двоих. Пойдём.
За неимением лучшего я послушно пошёл вслед неожиданно поспешно удаляющемуся от места нашей встречи любителю абсолютного одиночества. Правда, шёл он недолго. Сыграв очередной короткий мотив, безликий остановился, немного потоптался на месте и с подкупающей уверенностью указал на место в нескольких метрах от себя.
— Отличное начало, — он несколько секунд любовался своим выбором. — Нравится? — он явно ожидал моего ответа.
— Да, ничего, — я решил полностью довериться любителю незатейливых нот.
— Так, начинай, — кажется, он уже начал проявлять нетерпение.
Я сделал первый шаг. Он был тяжелым, неловким и занял половину вечности, но я его сделал. Я хотел уже перейти ко второму, когда позади послышалось краткое резюме моих усилий.
— Плохо.
— Почему? — я не спешил возвращаться на исходную позицию.
— Долго, — струны обвиняющее запели. — Это будет слишком длинная дорога, надо легче, надо не ступить, взлететь.
— А может нырнуть, — когда Хозяину Пути делают замечания, касающиеся дорог, это, по меньшей мере, оскорбительно.
— Утонешь, — что ж, собеседник у меня был достойный. — Смотри.
Он снова ударил по струнам. На этот раз со всей силой. Мне показалось, что они сейчас порвутся, но он бил снова и снова выводя грубовато-изящный ритм, странную уводящую мелодию. Он просто стоял и играл, а перед ним выстилалась пульсирующая в такт нотам дорога. Она уводила куда-то вверх, куда-то, где для меня уже не было места. Безликий последний раз ударил по струнам. Дорога выгнулась раненым ветром и уступила место хозяйке-пустоте.
— Как-то так, — похоже, мой спутник был доволен своими талантами. — Попробуй.
У меня не было арфы. А даже если бы и была, то я вряд ли выжал из неё больше пары загубленных нот. Я плохо пел и совершенно не умел танцевать. И крыльев у меня не было. Иными словами взлететь мне было не так просто. Единственное, чем я располагал, так это клочком Предвечного Огня, засевшего в моей ладони. И насколько я понимал ситуацию, это был мой единственный шанс.
Я закрыл глаза. Я глубоко вздохнул и мысленно вошёл в клокочущий костёр. Я шёл в этом нескончаемом пожаре, ловя шальные искры и обжигаясь о цветы огня. Я не сомневался и не сворачивал. Пламя само расступалось передо мной, приветливо наклоняя голову.
Я стряхнул с ресниц пепел и открыл глаза. Передо мной лежала дорога. Бесконечного пожара так и не вышло, но к этому я и не стремился. Мне было достаточно немногого. Достаточно и позволено.
Она была узкая и неровная. Усеянная вмятинами и местами заросшая пустотой. Но она была прекрасна. Моя первая сотворенная дорога. Путь, который я сделал сам и лишь для себя. Теперь меня можно было звать не только Хозяин, но и Творец Пути. Я улыбнулся — широко и искренне.
— Так себе дорога, — нежданный учитель как, оказалось, был несколько иного мнения о моих способностях создателя, — грубовато, сумбурно, но в целом для первого раза сойдёт. Осталось только по ней пройти, а это уже несколько сложнее.
— Я умею ходить по дорогам, — мне уже порядком надоело, что все здесь считают меня абсолютным дилетантом.
— Ну, так иди, — безликий вяло дотронулся до струн, — а я посмотрю.
Крайне хотелось спросить, чем конкретно собирается смотреть на моё передвижение обладатель арфы, но я всё же предпочёл промолчать, памятуя о возможных дальнейших советах обитателя пустоты.
Первый шаг оказался необычайно лёгким. Я действительно словно взлетел, я даже обернулся, но крыльев за спиной так и не увидел.
— Внимательнее.
Я стал абсолютно согласен со своим наставником — здесь было слишком тесно для нас двоих. Его полный хорошо скрываемого превосходства голос за не слишком продолжительный период наших взаимоотношений надоел мне больше, чем все мои неудавшиеся дороги вместе взятые. А особенно злило то, что он был в который раз прав. Я отвлёкся и упал.
Упал и обжёгся. Не от огня, от обиды. Я чувствовал себя ребёнком, которому снится сон. Не страшный, но надоевший до огненных слёз. Очень хотелось проснуться, но, к сожалению, я не спал. Так что мне оставалось только вставать и идти вперёд. Идти, для того чтобы падать вновь, и вновь безнадёжно выслушивать объективную критику. И каждый раз падать было всё больнее и больнее.
— Не спеши.
— Мягче.
— Настойчивей.
— Если ты думаешь, что падение это тоже дорога, то эта мысль несколько ошибочна.
— Да быстрее же.
Я не перечил. Я не выпускал на волю свою усталую злость. Я упрямо поднимался и шёл. Я даже не проклинал что-либо, хотя очень хотелось. Хотелось разбить безликую голову, хотелось лечь отдохнуть, хотелось курить и лениво смотреть на закат. Но, увы, я не мог позволить себе ничего из того, что так хотелось, и всё упрямей и тяжелее передвигал давно уже занывшие ноги по невесело усмехающемуся огню.
— Почти.
Мне показалось или я действительно расслышал в голосе арфиста намёк на одобрение. Так или иначе, стоило это, по всей видимости, дорогого, хотя мне думалось, что я в полной мере заслужил этот аналог венцов и фанфар. Впервые за много часов (или столетий) я поднял глаза. Пустота кончалась. Не слишком охотно, без суеты и треволнений, но кончалась.
Я обернулся к расслабленно стоящему безликому музыканту — первому моему учителю со времён гибели Ордена Дорог. Злость уходила, сменяясь искренней благодарностью. Так было и так будет — мы ненавидим своих учителей, пока не достигнем чего-либо, благодаря их урокам. И как нам бывает жаль, если это происходит слишком поздно.
— Спасибо, — мне почти захотелось обнять этого одинокого скитальца.
— И тебе, — он сорвал со струн пару ветреных нот и пояснил, — за то, что не задержался.
Я появился почти в том же месте, в котором и потерял некоторую связь с реальностью. Громко выдохнув, я наткнулся на своих, так не галантно оставленных спутниц. В их глазах роился несколько обескураживший меня ужас.
— Никогда больше так не делай, Кэй, — хриплый шёпот Ашзар стал продолжением её взгляда, — никогда.
Элати промолчала, но казалось, будто алмазы её глаз дали трещину. Я устало посмотрел в прекрасные испуганные лица.
— Я закрыл двери, — на секунду стало грустно, — и ключа мне не дали.
— В пламя ключи и двери, Кэй, — Ашзар быстро приходила в себя, — мы почти пришли. Нар-Дагор жил высоко и пробираться нам придётся крайне осторожно. Все Мастера Огня сейчас слишком
