Гости взорвались восторженными криками, и Арлинг обратил внимание на сцену. Барабаны умолкли, певица перешла на волнующий полушепот, танцовщицы замерли, а Видящий с девицей на алтаре приступили к вызыванию Нехебкая. В тишине возбужденного зала отчетливо раздавалось прерывистое дыхание артистов. Драганы и кучеяры с одинаковым вниманием следили за движениями Видящего, который, обмотав змею вокруг руки, опускал ее голову меж приоткрытых губ кучеярки. Сцена обещала интересное продолжение и нравилась всем. Не повезло только змее — ей зашили пасть, удалив все зубы, чтобы она случайно не поранила артистку. Регарди слышал, как гад беспомощно трепещет языком, касаясь обнаженной груди девицы, вздувает мышцы, силясь открыть челюсти, бьет хвостом по жилистой руке Видящего, надеясь одолеть рок в виде человека, обрекшего его на медленную смерть.
Арлинг поднял недопитый бокал Сейфуллаха и осушил его одним глотком. Крепкая настойка обожгла гортань горящей лавой, но взбодрила, вернув мысли в нужное русло, ведь он так и не придумал, как вытащить Аджухама из зала.
За столом был еще один человек, который не разделял восторга пьяных гостей. Маргаджан задумчиво курил и разглядывал кучеяров. Похоже, прелести артистки его не интересовали. Арлинг не мог видеть его взгляда, но чувствовал, как он скользил по лицам, быстро пробегая по драганам и подолгу задерживаясь на балидетцах. Вот, он зевнул и, повернувшись чуть в сторону, принялся рассматривать купца Макрама. Регарди вспомнил, что у ювелира был колоритный нос с большой золотой серьгой в ноздре и предположил, что внимание Управителя привлекло необычное украшение. По всем признакам, Маргаджан скучал.
Но скучающего Управителя заметил не только Арлинг. Варг направлялся к ним, и Регарди пожалел о своей трусости на окне еще сильнее. Похоже, Вонючий решил рискнуть.
— Мой викор, — обратился он к Управителю, употребив почтительную форму, которую в Согдарии применяли по отношению к наставникам и командирам. — Прости за дерзость, но мне кажется, вам грозит опасность.
Его обращение прозвучало так проникновенно, что у Арлинга упало сердце.
— Что встревожило тебя, Варгус? — Маргаджан оживился, а тон его ответа подсказывал, что Вонючий находился у начальства на хорошем счету и мог рассчитывать, что к его словам прислушаются. Сейфуллах лениво глянул на драгана, не придав его появлению особого значения. Халруджи почувствовал, как в воздухе запахло молниями. Еще немного и он услышит раскаты грома.
— Этот человек задумал недоброе, и, хотя он гость на нашем празднике, я прошу разрешения арестовать его.
Палец Варга недвусмысленно указывал за спину младшего Аджухама. Сейфуллах с трудом оторвал взгляд от сцены и непонимающе уставился на драгана. Сокран и остальные гости все еще были увлечены септорией, но уже прислушивались к диалогу.
— Слуга почтенного Сейфуллаха Аджухама является не тем, за кого себя выдает. Во дворец проник воин одной из боевых школ города. Вряд ли его появление здесь случайно.
"Рисковый ты парень, Варгус", — подумал Регарди, продолжая сидеть с каменным лицом. А если тебе не поверят? Но то, как активно зашевелился Сокран, убеждало в обратном. Знающих людей за столом было достаточно.
— Бог с тобой, Варг, да он же слепой, — усмехнулся Маргаджан, полоснув взглядом по лицу Регарди. Сидящие рядом с Управителем драганы заухмылялись, но купцы старательно отводили глаза. Лучшей реакции, чтобы заинтересовать Маргаджана, было не придумать. Варг не стал упускать удобный момент.
— Наш новый сотник Вазир узнал его, они раньше вместе служили. Этот человек называет себя халруджи, он был личным телохранителем Сейфуллаха, и, похоже, так им и остался. Неужели молодой господин Аджухам не доверяет новому правителю города настолько, что приводит с собой на праздник охрану?
Сейфуллах Аджухам был опытным бойцом и в точности до секунды знал, когда нужно начинать атаку. Он даже голову в сторону Вонючего не повернул.
— Эй, Варг, остынь, — осадил драгана Маргаджан, но в его голосе чувствовался нарастающий интерес. — Сейфуллах, почему у тебя в слугах ходит драган?
Аджухам с трудом оторвал взгляд от сцены. Он был спокоен, словно его спрашивали о погоде на завтра.
— Это не драган, а всего лишь полукровка, господин Управитель, — смело солгал Сейфуллах. — Его мать, керхийка, путалась с Жестокими из Самрии, а потом продала ребенка на рынке кому-то из Балидета. Вот и получился — с виду драган, а душой — то ли керх, то ли кучеяр, одним словом — дитя пустыни. Прошлый хозяин держал его в стойле для скота, от грязи у него началось воспаление глаз, и он ослеп. Грустно, правда? Но он умный. Я не очень силен в драганском языке, поэтому взял его с собой, чтобы не оскорбить вас случайным непониманием. А что касается его боевых способностей… Ну, курицу он зарезать сможет. Я как-то выставил его на шуточные бои против слуги одного купца из Шибана. У шибанца не было рук, только ноги. Вышла ничья, но мы тогда славно повеселились. Думаю, Вазир как раз о том бое вспомнил. Кстати, насчет Вазира хочу дать совет. Отличный воин, но похотливый. Помню, в лагере перепортил мне всех слуг-мальчишек. Они потом ленивые становятся и работают плохо. В общем, учтите.
Со стороны Маргаджана и свиты грянул взрыв хохота, а Арлинг постарался не сильно сжимать челюсти, чтобы не было видно, что слова Сейфуллаха хоть как-то его задели. "Дитя пустыни" — он ему это припомнит. Впрочем, Вазиру досталось больше. Его пунцовые щеки чувствовались даже на расстоянии. Кучеяров, увлекавшихся мальчиками, в Балидете считали людьми больными и в чем-то ущербными. Худшего оскорбления для себялюбивого Вазира было не придумать. Хоть Сейфуллах и был пьян, но соображал хорошо. Мстил Арлингу за испорченный вечер, а Вазиру за предательство, и пытался переключить внимание Маргаджана на другую тему. Возможно, ему бы это удалось, если бы не вмешался Сокран.
— Милостивый господин, позволю себе поправить рассказ моего племянника, который получился настолько вольным, что, боюсь, правда в нем сильно искажена, — старший Аджухам привстал и уважительно поклонился Маргаджану, изображая борца за справедливость. Сейфуллах фыркнул и открыл рот, но дядя опередил его:
— Школа, в которой обучался слуга моего племянника, хорошо известна не только в Балидете, но и в других городах. Возможно, вы даже слышали о ней — это Дом Белого Петуха. Ее основатель называет себя иманом, и я не побоюсь сказать, что он готовит лучших воинов Сикелии. Отдать сыновей ему на обучение — мечта всех отцов, здесь сидящих. Слуга Сейфуллаха далеко не так прост и беззащитен, как кажется. Я слышал, что он был любимым учеником имана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
