Читаем без скачивания Счастливая звезда (Альтаир) - Владимир Немцов

— Судя по вашему рассказу, «Альтаир» принимался в Москве. Значит, взрыв будет и там виден?

На этот вопрос Женя ответил с готовностью, но предупредил, что приемник в диске должен быть настроен на волну «Альтаира».

— Договоримся о волнах, — обрадованно сказал Набатников. — В некоторых московских институтах полезно будет понаблюдать за нашим опытом. Обычные телевизоры подойдут?

— Нет, волны другие. Телевизоры можно достать у Пичуева.

Усиков запротестовал. Ведь он не последний человек в этом деле, немножко разбирается в распространении радиоволн, знает, какие телевизоры подойдут, а какие нет.

— Ошибаешься, Женечка. — Лева нервно сдвинул тюбетейку на затылок. — Можно взять и обычные волны. Тогда на массовых телевизорах люди увидят, как взрывают горы. Такого мир еще не знал.

— И не узнает, — недовольно заметил до этого молчавший Митяй. — Что ж, мы всех будем приглашать на испытания атомной техники? И друзей и врагов? Как ты думаешь?

Лева вопросительно взглянул на Афанасия Гавриловича, ожидая, что тот ответит Митяю.

Набатников скользнул взглядом по горной цепи, как бы представляя себе, что будет видно на экране, и наконец успокоил Митяя: никаких секретов в опыте нет, конечно, кроме технологии изготовления «атомной взрывчатки». Сам процесс взрыва, увиденный на экране даже специалистом атомщиком, ничего ему не раскроет. Опасения излишни.

Далее это небольшое совещание, под председательством Афанасия Гавриловича, обсудило некоторые специальные вопросы, связанные с радиотехникой. Необходимо было защитить «Альтаир» от вредного радиоактивного излучения в момент взрыва, иначе могут отказать электронные приборы — передающая трубка и радиолампы. Решили заключить «Альтаир» в толстостенный бетонный ящик, в чем не нуждались обыкновенные телекамеры, установленные далеко от места взрыва.

Багрецов молчал и все думал, как бы выведать у Жени хоть маленькие подробности, технические наметки, касающиеся Тимкиного проекта. До слез было обидно. Все годы трудились вместе, а тут — нате вам! — стоило Вадиму уехать из Москвы, как друг его Тимка уже «ходит в гениях». Плевать ему на паршивые «керосинки», когда он решает судьбы телевидения.

Журавлихин тактично обошел вопрос, откуда ему стало известно о проекте Бабкина, но сущность его изложил достаточно полно. Выяснилось, что по ряду технических соображений телевизионную передачу взрыва горы следовало бы вести на сантиметровых волнах, которые используются в «системе Бабкина». Журавлихин так ее и назвал, отчего Вадим вытаращил глаза.

«Неужели дело дошло до того, что Тимкино творение именуется «системой»? ужасался он, ничего не понимая. — Глядишь, скоро войдет в учебники. Можно и двойку схватить за бабкинскую систему. Нет, не верю. Ведь я же Тимку знаю как облупленного. Голова у него варит хорошо. Ну, была у него всякая мелкая рационализация, премии получал. Нет… Нет, — убеждал себя Вадим, точно от этого ему было спокойнее, — пороха он, конечно, не выдумает. На шарлатанство тоже не способен. Нет на свете «системы Бабкина». Это — трагическая ошибка».

Сомнения одолевали Вадима, хотел было их высказать, но побоялся. Подумают, что это поклеп на Тимку, причем из самой низкой зависти. А Вадим не завидовал. Где-то в глубине души чувствовалась сосущая боль, ворочался проклятый червячок. Но это не зависть, скорее тайная обида неудачника. Именно таким неудачником и считал себя Багрецов.

Все у него не ладилось, начиная с самой весны. Прежде всего «разнесчастная любовь» к Наде, ее кокетство с Женькой Журавлихиным, у которого, по злой шутке судьбы, Вадим оказался вроде как в подчинении. Разве это приятно? Опять же разрыв с Тимкой, самым лучшим из всех существующих в мире друзей. Наконец, глупейшая и тягостная погоня за экспедицией, завершившаяся весьма сомнительной победой. Карманные «керосинки» выглядят здесь смешными и наивными даже в сравнении с «Альтаиром», хотя и без него могли бы здесь обойтись.

Вадим впал в окончательное уныние. Афанасий Гаврилович будто и не замечал его, разговаривая только о телевидении, а «керосинки» пока еще оставались в стороне.

Но вот дошла и до них очередь. Афанасий Гаврилович постучал по крышке чемодана, взятого с собой Багрецовым.

— Хвастайся теперь ты, Вадим. Великолепный телефон, специально для меня! Как-то мне в машину поставили радиостанцию, чтобы в пути я мог вызывать институт. Зря трудились. Машина так и стоит на приколе. Ведь я убежденный пешеход.

Ободренный Багрецов быстро достал аппараты и один из них передал Афанасию Гавриловичу. Широкой ладонью тот любовно погладил крышку.

— Вот такой телефон я еще могу взять с собой. Здесь без него не обойдешься. Команды, распоряжения, связь с лагерем. Я же не сижу на месте. В общем — полезная штука.

Чиркнув спичкой, Вадим зажег фитиль «керосинки» и стал ее проверять. Набатников молча наблюдал за ним, думая, что аппарат Багрецова можно использовать не только для связи, но и для контроля некоторых автоматических приборов, расставленных в районе предполагаемого взрыва. Так сказать, личная проверка.

— Говоришь, километров десять перекроет? — спросил он у Багрецова.

— В некоторых условиях даже больше. — Вадим передал профессору включенную радиостанцию. — Пожалуйста, кладите в карман.

— Страшновато… — Набатников, смеясь, опустил ее в широкий карман пальто. — Сгоришь еще… Как мотылек…

Вадим охотно принял шутку и возразил с подчеркнутым спокойствием:

— Нет, Афанасий Гаврилович, взрыв не всегда сопровождается пожаром.

Набатников с полупоклоном прижал руку к сердцу.

— Сердечно благодарю. Только этого мне и не хватало. Во время атомного взрыва погибнуть от взрыва «керосинки»…

Лева Усиков хлопал себя по коленям, веселился:

— Вадимище! Милый, признайся: пожарная охрана тебя… это самое… не штрафовала? В каких ты с ней отношениях?

Митяй ущипнул его за ногу и прошипел:

— Не балагурь! Ничего смешного нет. Видишь, парню не по себе…

А Вадиму было действительно не по себе. Когда он включил вторую радиостанцию, то сразу опытным ухом определил, что приемник работает слабо. В телефонах — подозрительное журчание. Ему, как и любому радисту, известно, что лучше бы аппарат вовсе не действовал, тогда легче найти и устранить неисправность; если же приемник работает еле-еле, то для его наладки нужны сложные измерительные приборы. Ими пользуются лишь в лаборатории и не берут с собой на полевые испытания. Таких приборов у Вадима не было, но по всему чувствовалось, что без них не обойтись.