– Ну ты чего?
Даня мягко гладит по волосам, усыпляя своим шёпотом. Рассказывает о всяких глупостях, отвлекая от собственных мыслях. Не говорит, что всё наладиться или я найду другого. Ловко обходит эту тему, зная, что если я рассказала о сокровенном, то не нужно это обсуждать. Выговорилась и закрыла в глубине души, где не достать.
– Я в порядке.
Вытираю влажный нос и отсаживаюсь подальше. Господи, можно мне вернуть прошлую безответную влюблённость? С ней всё было намного проще и в результате появился Алек. А тут только хуже день ото дня. Думала, Красавчика пропустила далеко, а Клык пробрался сам, выломав всю защиту, почти в самоё нутро попал.
И ушёл. А у меня дыра в броне, разруха после мужчины. И не знаю, где найти силы всё это залатать. Восстановить и укрепить позиции, потому что третьего раза я не допущу.
Нельзя же ошибаться всю жизнь.
– У тебя совсем нет выходных? Можно было бы съездить к морю.
– Туда ехать всю ночь.
– И что? Даже на один день. Ночью в дороге, а днём погулять и подышать морским воздухом. Тебе нужно развеяться. Тем более, пока не очень холодно.
В голове уже несколько вариантов, как избавиться от этой работы и сбежать подальше. Обещаю Дане подумать и сообщить, когда смогу поехать. Он о тренировках напоминает, которые пропускать начала. Самообороне учил, но у меня пока плохо получалось. Постоянно в синяках хожу, хотя парень старется лишний раз не прикасаться вообще.
Тянусь к нему, чтобы оставить короткий поцелуй на щеке и попрощаться. Но дверца за спиной распахивается. Крепкая хватка обвивает плечо, и меня буквально вырывают наружу. Клык выглядит взбешённым, суживает глаза и смотрит на Даню, будто сейчас пустит тому пулю в лоб.
– Пора домой, малышка.
Я останавливаю Данчика, который выскакивает на улицу вслед за мной. Машу, чтобы он уезжал. Я буду в порядке, мне Клык, чем бы он не был взбешен, не причинит вреда. А вот другу может достаться. Так что лучше разбираться мне одной.
– По условиям спора, ты не должна отходить далеко.
Клык тянет меня в дом, не оборачиваясь. Бросаю взгляд на Миху, чтобы понять, что случилось. Но тот отводит глаза, пытаясь подавить улыбку. Значит, не всё так плохо, раз водитель насмехается над поведением Клыка.
– Полкилометра, - напоминаю мужчине, оказываясь в тепле. Потираю запястье. Точно следы будут. – Браслет не пищал, значит я вписывалась. А вечно следить за тобой в мои обязанности не входит.
– А за Алеком? Или с хахалем поболтать интересней, чем за сыном смотреть?
Я запинаюсь, проглатывая все возражение. Бросаю взгляд на сына, который спокойно играет в новую игрушку, притащив остальных роботов из коллекции. Он спокойно обходился без моего внимания. Уверена, даже не заметил, что я ушла.
А Клык заметил. Взбесился тоже из-за этого? Ну нет, он не может меня ревновать. Но мужчину могло задеть, что я бросила его и ушла с разу к другому. Конечно, променяла такого шикарного мужчину на Данчика, который не блистал красотой. Выраженная асимметрия лица, тонкие губы. Он не был красивым, поэтому мне было с ним легко. Не нужно было опасаться, что сейчас он выкинет что-то, проявив природную наглость.
А вот с Клыком опасаться нужно было. Он пугал своей непредсказуемостью, красотой, взрывоопасностью. Сейчас он один, а через секунду превращается совсем в другого мужчину.
– Не лезь в мои отношения с сыном, - обрубая, отходя на кухню. Включаю чайник и достаю варенье. – Без твоих советов я справлялась как-то пять лет. И дальше обойдусь. Алек, будешь малиновый чай?
Сын кивает, не отрываясь от своей игры. Мне нужно себя чем-то занять. Так проще не обращать внимания на Клыка, который и не думает уходить. Облокотился о барную стойку, слишком близко ко мне, и следил за каждым движением.
– Ты проиграл спор, - произношу вдруг легко, размешивая варенье. Ложка громко стучит о керамические стенки, отдавая в висках. – Я уже гораздо больше недели тут.
– Пуля тоже не выиграл. Месяца ещё не прошло.
– Да, не выиграл, - киваю, медленно подводя к нужной мне теме. Ставлю чай перед сыном, и отхожу в другую комнату. Клык взбеситься, а я не хочу, чтобы Алек это видел. – И Пуля не выиграет.
– Я думал, это было твоей целью. Продержаться тут месяц и насолить мне.
– Всё поменялось. Я ухожу, Клык. Увольняюсь, съезжаю, сбегаю. Подбери любое определение, которое тебе больше нравится. Я сообщу ребятам, что ты меня выжил и уеду на днях. Могу сегодня.
– Я уже говорил, - Клык надвигается на меня, заставляя отступать. Его голос холоден, полон злости и недовольства. Если бы голосом можно было резать, я бы уже истекла кровью. – Ты никуда не уйдёшь до тех пор, пока я не разберусь со своими делами. Ты – свидетель, который мне не нужен. Решу проблемы, тогда катись на все стороны.
– Нет! – неожиданно твёрдо. Пальцы дрожат, и я сжимаю кулаки, чтобы мужчина не заметил. – Я свидетель. А ещё я работаю на Пулю и Веру, а не на тебя. Я скажу им, что хочу уйти. И уйду.
Всё происходит молниеносно. Рывок, и я оказываюсь зажатой между Клыком и стеной. Он вдавливает меня, давит своей силой и горой мышцей. Перехватывает руки, которыми пытаюсь ударить. Сжимает мои запястья над головой, не давая выбраться.
