— Только не для меня. Я позабочусь о нем...
— Он этого не хочет. Унижения, страдания, годы, которые он вырвал бы из твоей жизни... Это было ему ненавистно, Розалинд, и я знаю, в глубине души ты это понимаешь.
— Молчи! — закричала Розалинд. — Как ты можешь рассуждать о том, что я понимаю, а что нет, если сама ни о чем не имеешь ни малейшего представления? Почему бы тебе просто не уйти? Давай же, убирайся отсюда. Ты вдоволь попила нашей крови, хватит.
Вернувшись в комнату, Кэти сказала:
— Розалинд, я вынуждена еще раз попросить вас не шуметь.
— Тогда заставьте ее уйти, — крикнула Розалинд. — Она пытается убедить всех, что переживает, а на самом деле хочет поскорее отключить папу от аппаратов жизнеобеспечения, чтобы самой потом жить припеваючи. Так вот, я ей не позволю.
Видя, как Лиза расстроена, Кэти сказала:
— Розалинд, пожалуйста, успокойтесь. Оттого, что вы так себя ведете, никому легче не становится — ни вам, ни тем более вашему отцу.
— Я знаю, знаю, — беспомощно всхлипнула Розалинд, — но я не могу этого сделать. Я не могу его отпустить. — Ее взгляд в отчаянии метнулся к Лизе. — Пожалуйста, не заставляй меня, — взмолилась она. — Пожалуйста! Я так его люблю. То, что ты говоришь, верно, но я не могу этого сделать. Просто не могу...
Заливаясь слезами, Лиза обняла Розалинд и крепко прижала к себе.
— Я знаю, я понимаю тебя, — сказала она, — и мы не обязаны ничего делать прямо сейчас. Мы можем поговорить об этом и решить, какой момент будет правильным.
Розалинд кивнула.
— Да, да, мы так и сделаем. Пожалуйста, скажи, что ты его любишь.
— Конечно, люблю. Как его можно не любить?
— Он самый лучший.
— Знаю.
— Господи, помоги мне!
Лиза крепче сжала ее в объятиях и, несмотря на царившее в душе отчаянье, всем сердцем порадовалась, что ее не пытаются оттолкнуть. Им нужно объединиться перед лицом этого страшного испытания, иначе выдержать его будет почти невозможно. И Лиза только сейчас осознала, что последнее слово должно остаться за Розалинд, потому что сама она не знала Дэвида достаточно долго, чтобы его сказать.
Вернувшись на свой пост, Кэти бросила взгляд на кровать Дэвида и заметила, что Лоуренса там больше нет. Внезапное замешательство быстро сменилось недоумением, когда она поняла, что оборудование за головой Дэвида замолчало. Если что-то шло не так, срабатывал сигнал тревоги, но, бросившись проверять, что происходит, Кэти сразу увидела, что ни один из аппаратов не работает. Тут она заметила Лоуренса. Мальчик сидел под кроватью, скрестив ноги и обхватив голову руками. Если электричество отключено, как может зазвонить сигнализация?
— Боже мой, — пробормотала Кэти. — Лоуренс, что ты натворил?!
Ответа она дожидаться не стала. Сбегав на пост, чтобы вызвать помощь, она быстро вернулась к кровати. Лоуренс по-прежнему сидел под ней, раскачиваясь взад-вперед и бормоча себе под нос, а над ним лежал и тихо дышал Дэвид, все еще подключенный ко всем трубкам. Как легко было подумать, что он просто спит! Но Кэти знала: даже если он проснется, что было маловероятно, его мозг уже никогда не будет нормально функционировать.
Не давая себе больше времени на раздумья, Кэти повернулась к приемной и сказала Розалинд и Лизе:
— Мне очень жаль, но Лоуренс выключил из сети аппараты Дэвида.
Розалинд испуганно вскрикнула, но, когда она двинулась к постели отца, Кэти выставила руку.
— Еще есть время подсоединить его снова, — сказала она, — помощь прибудет с минуты на минуту, но это может оказаться... Возможно, вам не хотелось принимать решение так быстро, но...
Не договорив, она вернулась в отделение как раз в тот момент, когда прибыла бригада спасателей.
Розалинд посмотрела на Лизу, лицо которой сделалось пепельным. Розалинд что-то говорила, но Лиза практически не слышала ее. Потом ее голос все-таки дошел до сознания.
— Если это нужно сделать, — судорожно шептала Розалинд, — тогда, может быть... Ах, папочка! — воскликнула она. — Я правильно поступаю? — Она жадно глотнула воздух. — Может быть, нам лучше оставить все как есть? — сказала она Лизе.
«Нет, нет, нет! — кричала та в душе. — У меня не было времени побыть с ним. Мне нужно сказать ему о ребенке, о том, что я люблю его и буду скучать по нему так сильно, что просто не вынесу этого». Ее полный боли взгляд остановился на Розалинд, и вслух она сказала:
— Думаю, мы должны попрощаться с ним вместе.
Увидев, что Лиза и Розалинд выходят из приемной, Кэти попросила спасателей остановиться и мягко оттеснила их от постели, позволив женщинам подойти к Дэвиду.
Зная, что о трубках можно больше не беспокоиться, Лиза подняла руку Дэвида, прижала ее к себе и надтреснутым от горя голосом сказала:
— Я здесь, милый, вместе с Розалинд. Я знаю, ты будешь рад, что мы больше не ссоримся. Мы понимаем, почему ты решил уйти сейчас, вместо того чтобы вернуться к нам, но мне будет так тебя не хватать. — Почувствовав, что Розалинд отвернулась, она склонилась ближе и прошептала: — Ты так много мне дал, Дэвид, но самый драгоценный подарок... — Она умолкла, задыхаясь от слез. — У нас будет ребенок, — проговорила она наконец едва слышным голосом. — Правда, чудесно? Спасибо тебе огромное, любимый. — Она вдохнула, пытаясь сдержать новую волну эмоций. — Я хочу, чтобы ты знал, что я буду любить нашего ребенка и заботиться о нем, — дрожащим шепотом сказала она. — Он всегда будет знать, что ты его отец и какой ты замечательный. Ах, Дэвид, я люблю тебя всем сердцем! Ты сделал меня сильнее и лучше. Если бы только нам с тобой дали больше времени...
Она не могла больше говорить, ее сердце окончательно переполнилось эмоциями, а горло сдавило от слез.
Оглянувшись, она увидела, что Розалинд ушла на пост и уткнулась в плечо Кэти. Вряд ли она что-нибудь услышала — они стояли слишком далеко.
Почувствовав, что может теперь побыть с отцом, Розалинд подошла к его постели. Взяв Дэвида за руку, она попыталась заговорить твердым голосом, но не смогла.
— Папочка, я знаю, ты так хочешь, но, пожалуйста, прости, что я не могу разделить этого желания. Я не представляю своей жизни без тебя и мамы, но я постараюсь быть сильной ради Лоуренса. Он здесь, под кроватью, слушает нас. Он храбрее меня, ему хватило смелости сделать то, чего ты хотел. Ты всегда был его лучшим, особенным другом, тем, кто понимал его лучше всех, а теперь он, наверное, понял тебя. — Она попыталась взять себя в руки, чувствуя, что эмоции вот-вот отнимут у нее дар речи. — Папочка, я так тебя люблю, — выдохнула она. — Спасибо, что дал мне такую прекрасную жизнь, и прости за всю душевную боль, которую я тебе причинила. Благослови тебя Бог, мой милый. Ты всегда будешь самым главным человеком в моей жизни.
