Можно думать, что Тимофей Родионов — отец сотника Ивана Кобелева-младшего.
Наш сотник свидетельствовал, что, еще будучи в Андарске, он от своих родных слышал сказание о семи кочах, вышедших в плавание вокруг Чукотского носа, три из которых пропали без вести.
Младший сотник Иван Кобелев, живя в Анадырском остроге, слышал и рассказы о бородатых людях Большой земли, подобные «сказкам», записанным в 1762 году в Охотске.
Служилые из Анадырска — Иван Гребешков, Яков Репин и Леонтий Вершинин — сообщали тогда, что бородатые люди не раз просили чукчей привезти на Большую землю хотя бы одного русского человека. При этом жители Аляски будто бы говорили, что анадырские казаки — их деды.
Анадырские служилые вспоминали, что еще до 1742 года казак Решетников, прибывший на устье Анадыря, чуть было не уехал с чукчами к бородатым людям. Его уже посадили в байдару, но набежали другие чукчи и не дали казаку плыть к Большой земле, говоря при этом, что не нужно допускать союза русских с бородатыми людьми.
Казак Яков Репин уверял в своей «сказке» 1762 года, что сам находил выточенное из дерева блюдо «русского дела», привезенное с Большой земли. Солдат Леонтий Вершинин тоже видел у чукчей привозные сельницы и резные деревянные блюда с украшениями из моржовой кости.
Источником сведений об Аляске для старослужилых анадырцев XVIII века были рассказы крещеной чукотской женки Мавры, вышедшей замуж за солдата Никифора Сосновского[308].
Для какого «примечания» Иван Кобелев был отправлен 22 марта 1779 года из Гижигинской крепости на Охотское море в «Чукоцкую сторону»? Он, несомненно, не оставался равнодушным к вести о недавнем пребывании кораблей Джемса Кука в этих местах.
Сотник двинулся на Чукотку для проверки смутных слухов о приходе иноземцев и наблюдения за их дальнейшим движением.
Двадцать восьмого мая он был у Сердца-Камня, откуда начинались жилища сидячих коряков. В «Экстракте» сказано, что Сердце-Камень было названо так Берингом, причем составитель выдержек ссылался на печатный источник и даже на его страницу. В этом видно стремление подчеркнуть первенство русских людей на «Тихом море».
Сочинитель «Экстракта», секунд-майор Михайло Татаринов, сообщал, что Сердце-Камень отмечено на карте красной литерой «А».
Кобелев двинулся оттуда к речке Крапивной, где вскоре он разглядывал необычайные жилища из «щек» и ребер кита, обложенных землею.
За Ягагеинским острожком наш сотник увидел устье морской губы верст с восемь шириной, лежащей под 65°18′ северной «ширины», как выражался Иван Кобелев.
Вот к этому-то заливу и приходили корабли Джемса Кука, спускавшие на воду три палубных бота. Англичане меняли бисер на лисьи шкуры. Кобелев нашел у тамошних жителей красный с белыми крапинами платок из бумажной ткани, полученный от англичан.
Михайло Татаринов подчеркивал, что в этом месте гораздо ранее Кука побывали Чириков и Беринг, и делал ссылку на «Ежемесячные сочинения» за 1758 год, то есть на сочинение Миллера.
Далее начитанный секунд-майор излагал «Примечания» Ивана Кобелева об островах Берингова пролива.
Двадцать шестого июля 1779 года сотник Иван Кобелев высадился на первом острове — Имоглин (Ратманова). Там он нашел два острожка с населением в триста девяносто восемь человек, питавшихся мясом моржей и китов.
С первого острова гижигинский странник перебрался на второй — Игеллин. От него до Северной Америки было всего верст тридцать.
Сотник видел одновременно и Чукотский берег и туманное побережье Аляски. На Игеллине населения было куда меньше — всего сто шестьдесят четыре жителя, включая детей.
У костра, в котором горели облитые жиром китовые кости, сотник беседовал со старшиной островитян — Каигуню Момахуниным. Тот объявил сотнику, что он, Каигуню, «природою американец», рожденный в Американской земле, что синеет за проливом. Старшина прибавил: в Америке есть река «Хеврен» (Хевуврен), а при ней стоит острожек Кымговей, где имеют жительство российские люди. Они знают грамоту, почитают иконы и от коренных американских жителей отличаются широкими и густыми бородами.
Иван Кобелев взмолился, чтобы игеллинский старшина отвез его на берег Америки и проводил к стенам Кымговей-острожка. Но Каигуню не решился на это. Он боялся российских ясашных чукчей. Это они, предвидя рвение Кобелева к походу в Америку, запретили старшине провожать сотника на Аляску, думая, что жители Аляски убьют Кобелева или заберут его в полон и все свалят на чукчей, которым придется безвинно страдать из-за казака. Словом, повторилась история Решетникова.
Тогда Иван Кобелев решил обратиться с посланием к бородатым людям в Кымговей.
«Прелюбезные мои до плоти братцы, жительствующие на большой почитаемой американской земле, естли вы веры греческого исповедания, кои веруют в распятого господа нашего Иисуса Христа, и просвященные святым крещением люди имейтесь то изъясняю вам, что я во-первых послан из Гижигинской крепости в Чукоцкую землицу для примечания…» — прилежно выводил Иван Кобелев[309].
Далее он ссылался на старшину Каигуню Момахунина и его рассказ об острожке Кымговей. Гижигинский сотник просил своих «братцев» из Большой земли сообщить ему письменно, на какой реке они живут, куда впадает эта река — в море или в какую-нибудь губу.
Иван Кобелев подавал бородатым людям мысль поставить на приметном мосте высокий деревянный крест, так, чтобы его хорошо было видно с моря.
В конце письма сотник вспоминал о семи кочах, в давние годы обходивших Чукотский нос.
Он был полон надежд и, вероятно, не сомневался в получении ответа на свое затейливое послание.
Порукой тому был случай, о котором сотнику поведал его приятель, пеший чукча Ехипка Опухин из Кангунского Эвунминского острожка.
Ехипка рассказал, что он пять раз ездил в Америку по торговым делам, а однажды ходил туда с чукотскими воинами. Он заимел себе друга на Укипан-острове.
Это остров Кинга или Укивок на 65° северной широты. Житель Укипана, живший под самым боком у Америки, однажды встретился с Ехипкой на Имоглине. Приезжий вытащил из своей байдары доску, довольно большую — три на пять четвертей, толщиною же с вершок. На ней были с двух сторон вырезаны красные и черные надписи. Укипанец объяснил Ехипке, что это деревянное письмо бородатых людей из Кымговейского острожка и что доску надо передать в Анадырск.
Гость сказал Ехипке, что бородатые люди на «Хеврене» живут хорошо и ни в чем, кроме железа, не нуждаются. Поэтому поселенцы «Хеврена» и надеются, что после доставки деревянного письма в Анадырск получат железные изделия от русских.
Но, к великой досаде Ивана Кобелева, незадачливый Ехипка сознался, что вырезную доску он не взял, видимо убоявшись неизбежного путешествия в Анадырский острог.
Зато Ехипка Опухин поспешил удовлетворить нетерпеливую любознательность Ивана Кобелева: неожиданно перекрестился на восток, прибавив, что так именно делают люди, вырезавшие письмо на доске. Крестятся они, когда собираются все вместе в большой хоромине или в поле, где выставляют перед собой писаные доски. Речь тут, конечно, шла об иконах.
Ехипка не мог все это измыслить: русских молелен и икон видеть он до этого нигде не имел возможности.
Чрезвычайные вести крепко засели в сознании Ивана Кобелева.
Передав письмо к бородатым людям старшине Каигуню, сотник записал от него сведения о Большой земле.
Каигуню перечислял названия рек на материке Аляски, описывал заливы и озера, указывал на породы рыб и земных зверей.
Секунд-майор Михайло Татаринов, обрабатывая «Журнал» Кобелева, поступал вполне научно. Он сравнивал данные сотника с другими источниками, некоторые местности наносил на карту «антрентно», поскольку не знал точных расстояний, их разделяющих, оговаривая условность своих обозначений.
Иван Кобелев нашел время, чтобы исследовать приливы и отливы между берегами Азии и Северной Америки.
Составитель «Экстракта» придал этому большое значение. Он отмечал, что данные Кобелева сводятся к следующему: между Чукоткой и Америкой приливов и отливов не наблюдается; в узком месте между островами существует не весьма быстрое течение; летом оно идет из Восточного в Северный океан, а в августе как бы возвращается к югу, принося северные льды.
В заключение Михайло Татаринов уточнял положение островов в проливе между Азией и Америкой и сообщал, что те места были посещены геодезистом Гвоздевым.
В «Экстракте» прямо проводится такая мысль: англичане приплыли к берегам Чукотки, но лишь по следам Беринга и Гвоздева. Не важно, что британцы трижды обходили острова Гвоздева. Иноземные пришельцы не были первыми исследователями Берингова пролива, пройденного по всей его длине кочами Семена Дежнева, современниками которого были анадырские землепроходцы Кобелевы.
