Элион открыл было рот — и тут же его захлопнул. Только сейчас он сообразил, что они с Тормоном говорят, не понимая друг друга. Торговец, само собой, понятия не имел о том, что в теле иерарха находится разум дракона. Беседуя с Тормоном, Элион старательно изображал себя обычным путником, попавшим на перевале в бурю, и хотя он много рассказывал о своей напарнице Мельнит, которая погибла совсем молодой, чародей ни единым словом не обмолвился ни о Тайном Совете, ни о Гендивале, ни о своей нынешней миссии. Тормон даже не догадывался о существовании Тиришри и — в отличие от Тулак, которую посвятили в суть дела вопреки желанию Элиона, — не мог знать о том, почему его спутник решился на опасное путешествие в город.
Клянусь жизнью.' Он думает, что я проделал весь этот путь только для того, чтобы помочь ему спасти дочку! Элион ужаснулся этой мысли. Что скажет Тормон, когда узнает, что его спутник намерен спасти жизнь убийце Канеллы? И как объяснить ему, что к ним присоединится еще и Вельдан со своим оголтелым дракеном?
Времени оставалось немного. Кое-кто в толпе уже поглядывал с любопытством на двоих гвардейцев и тощего мальчишку, а в особенности на их слишком уж разномастных коней Элион сделал глубокий вдох.
— Тормон, сможешь ли ты мне поверить? Я не вправе об этом просить, потому что уже утаил от тебя много важного…
Лицо Тормона окаменело.
— Это я уже понял, — бесстрастно сказал он.
Элион на миг опешил, ошеломленный таким сообщением.
— Я поступил так не по собственной воле, — солгал он. — Я связан клятвой, которая запрещает мне открывать другим свою истинную сущность, а также много иных сведений. Но сейчас речь идет о других делах, невероятно важных…
— Связанных с тем, что находится по ту сторону Завес? — Судя по тону, вопрос был чисто риторический.
Проклятье! Во имя всех адских бездн, как он догадался ?!
— Ладно, — торопливо сказал Элион. — Да, ты прав, только, ради всего святого, пока больше не спрашивай меня ни о чем. Времени у нас все равно не осталось. Слушай же — я не могу допустить, чтобы иерарха принесли в жертву. От этого зависит жизнь одного из моих сотоварищей.
Впервые за все время разговора лицо Тормона отразило его истинные чувства.
— Ты хочешь сказать, что намерен спасти этого ублюдка? — гневно вопросил он.
— Прости, Тормон, но у меня нет другого выхода. Не тревожься, этот замысел вовсе не такой безумный, как кажется. У меня есть план…
— А я-то всю дорогу думал, что ты поехал со мной только дружбы ради — помочь мне вернуть Аннас! — Торговец отвернулся от Элиона. — Что ж, коли так обстоят дела, я не желаю больше иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоими вонючими планами. Я заберу Аннас, а потом мы уедем отсюда — сразу и навсегда. Ноги моей больше не будет в Тиаронде!
Он тронул поводья, послав коня вперед, но вдруг обернулся к Элиону.
— Вот еще что. Я, конечно, ни на грош не верю, что тебе удастся провернуть этот безумный замысел… но если все же тебе повезет и ты доживешь до утра — а я, Элион, хотя и зол на тебя, но зла тебе не желаю, — так вот, предупреждаю тебя: берегись Заваля! Это не человек, а ядовитая змея. Плевать ему будет на то, что ты спас его жалкую жизнь. Дай ему только волю — и он использует тебя для своих целей, а потом всадит тебе нож в спину. Будь осторожен!
— Погоди! — воскликнул Элион. Тормон снова осадил коня. — Может, согласишься взять с собой моего коня? Оставьте его возле дома Серимы — вдруг да он мне пригодится? Пускай это будет солдатская лошадь, а гнедую Сколль, если хочет, пусть оставит себе. Пойми — этот конь, оставленный в укромном месте, быть может, спасет мне жизнь!
Торговец пожал плечами:
— Ладно. Слезай и отдай поводья Сколлю… — Он вдруг осекся. — Что будем делать с мальчиком?
— Что хочешь, — равнодушно ответил Элион. — Мне он совершенно точно не нужен.
С этими словами он соскочил наземь и влился в нетерпеливо гудящую толпу, так ни разу и не оглянувшись на своих недавних спутников. Ему было бы нестерпимо увидеть на лице Тормона отвращение. Элион сейчас и сам-то не слишком гордился собой.
Завалю снился сон. Око Мириаля было холодно и тускло, как подернутые пеплом угли, и Голос Его хранил зловещее молчание. В кромешной тьме Святая Святых огромный круг Ока слабо мерцал, свинцово-безжизненный, словно его высекли из низкого пасмурного неба над Тиарондом и поместили в Храме, дабы мучить иерарха.
Охваченный отчаянием, Заваль закрыл глаза, чтобы не видеть это горестное зрелище.
— Отчего Ты не отвечаешь мне? — вскричал он сорванным голосом. — Я принес Тебе весть о Великом Жертвоприношении в Твою честь! О Мириаль, неужто такая весть не ублаготворит Тебя?
Он ждал ответа — и не дождался. Иерарх с силой ударил кулаком по цоколю.
— Все дело во мне? — выкрикнул он. — Неужто я пал в глазах Твоих? Ужели никогда мне не будет дано умилостивить Тебя?
В глубине души Заваль страшился услышать ответ. Если жертвоприношения дракона недостаточно, чтобы умилостивить Бога, это означает лишь одно: Мириаль желает смерти самого Заваля.
Неужели он все-таки ошибся? Он убедил себя, что дракон ниспослан Мириалем в знак того, что Бог снова милостив к нему. Что, если все это время он заблуждался, если смерть торговца и его семьи была бессмысленна? Что, если нынешнее жертвоприношение — тоже ошибка?
Иерарх вынул из ниши в цоколе руку, на которой пылало алым пламенем кольцо, — и бледное мерцание Ока вмиг погасло, словно задули свечу…
И Заваль проснулся уже в иной темноте.
Реальность оказалась еще ужасней сна. Проснувшись, обреченный иерарх оказался лицом к лицу с безжалостной правдой. Он не в Святая Святых, а в тюремной келье, в мрачных стенах Цитадели. Руки и ноги его свободны от пут, но его окружают каменные стены и железные решетки. Ему уже никто не поможет. И в жертву будет принесен вовсе не дракон. На закате солнца на жертвенный костер взойдет он, Заваль. Гиларра облачится в драгоценные одеяния иерарха и возглавит церемонию, на которой соберется весь город. Когда погаснет последний луч солнца, Гиларра лишит жизни бывшего иерарха.
За что, по правде говоря, Заваль не питал к ней зла. Его главной заботой было процветание Каллисиоры в целом, но суффраган больше заботилась об отдельных людях, жалких, скромных и скучных тружениках, которые своими руками создавали благополучие этого края. По вине иерарха в стране царят голод, несчастья, поветрия, и если он не сумел исправить свои ошибки, право и долг Гиларры — занять его место и поступить так, как она сочтет нужным.
Быть может, Мириаль будет доволен ею. Быть может, Око вновь пробудится и заговорит с ней. Быть может, дожди и снег прекратятся, и рассеются тучи, и выйдет солнце, и смерть Заваля, быть может, окажется не напрасна. Быть может, чудеса все-таки существуют.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
