сделать так, чтобы у советского человека было всё и самое лучшее. Но начать стоит с воспитания.
— Ваша водка, — улыбаясь ставит стакан и тарелку с закуской официантка. — Иосиф Виссарионович, закуска за счёт заведения. Приятного вечера.
— Спасибо…
— Хе-хе, — развожу руками. — Видишь?
— Влад, вот сейчас вообще не смешно. Тут у нас катастрофа назревает…
— А мы её остановим. Не будет никакой катастрофы. Мы прибыли сюда исключительно за этим. Чтобы ты увидел. Теперь нам надо действовать. С удвоенным рвением. Понимаешь? Я не хочу чтобы мои сыновья в один прекрасный момент привели знакомиться своих парней. Ты тоже, я вижу. Поэтому…
— Действуй, — махнув стакан кивает Сталин. — Фу… Что за гадость? Это водка?
— Не пошло? Может смузи хочешь попробовать? Или ликёрчика?
— Да ну тебя! Тут такое, а он издевается. Пошли. Работать надо.
— Сейчас, рассчитаюсь.
Помогло. Несколько минут и вождь в шоке. Конечно, он и так это знал, но теперь когда увидел своими глазами… Теперь процесс пойдёт быстрее.
После возвращения, отбываем в Свердловск, где в кабинете сразу же начинается работа. Слушая Тень, меня и Серафину Сталин один за другим строчит приказы.
Первым идёт строжайший запрет даже упоминания суровой мужской любви. Статья за мужеложество ужесточается и в особо запущенных случаях будет караться смертной казнью.
Дополняется семейный и социальный кодексы. Уголовный… С одной стороны вождь вводит драконовские законы за нарушение которых смертная казнь. С другой, для обычных людей которые спокойно живут, работают и ничего не нарушают гайки не то что ослабляют, их практически полностью откручивают.
Работает это по следующему принципу. Живёшь, работаешь, никуда не лезешь, у тебя будет всё. Если пошёл на преступление… Земля тебе пухом. Особое внимание уделяется кумовству и блату, за такое теперь спрашивать будут. По полной. Также спрос повышается с руководящего состава, который в основном и ворует. Если обычному работяге за кражу, на первый раз дадут по рукам, поставят на вид и возьмут под особый контроль. То начальник или бригадир, за такое же преступление поедет валить лес. Взяточничество — смерть, убийство — смерть или пожизненное, изнасилование — смерть, воровство… Если в крупных масштабах то виселица. Если не в особых — то человек поедет в места не столь отдалённые отрабатывать. И работать будет пока не возместит украденное плюс штраф. То есть в некоторых случаях работать он уедет навсегда.
Следующие указы формируют такие структуры как КГБ и ГРУ. КГБ будет заниматься Берия. ГРУ — возьмёт на себя Быстрицкий. Но оба будут подчиняться Сталину. НКВД превращается в МВД.
Ну и вишенкой на торте, я наконец-то получаю свободу действий и могу начинать взаимодействие с другими мирами. То есть тащить оттуда всё что можно, за золото или, что совсем хорошо бесплатно. Для этого я могу использовать всё что захочу, когда захочу и как захочу.
Серафина получает особое задание. Мотаться со мной, собирать знания, искать учёных и тащить всё это сюда. Знаниями делиться с нашими учёными, чем повышать уже их знания. Учёным внушать что у нас лучше и им надо работать именно с нами.
Закончив писать приказы, Сталин откидывает ручку, берёт трубку и внимательно смотрит на меня. Подпирает руками голову…
— Что не так?
— Тебе не кажется что мы перегибаем?
— Не кажется, — встав опираюсь руками на стол. — Не кажется, Иосиф. Ты видишь в наших действиях жестокость, я вижу железную руку которая сохранит и разовьёт государство. Мы уже сделали столько…
— Например, Владислав, например. Что мы сделали введя многожёнство?
— Убили проституцию. На корню срезали. Мы навернули целый сектор теневого предприятия. Её нет. И не будет. Любой мужик запечатлённый на трёх-пятерых своих жён даже не посмотрит в сторону ночных бабочек. Да, сходит в стриптиз-бар, да поглядит. Но на на этом всё. В том мире, проституция настоящее зло. Не потому что женщины торгуют своим телом, нет, это меньшее из зол. Вся проблема в том, что на этом пытаются заработать. Девушек похищают, продают, перепродают, ломают, подсаживают на наркотики, заставляют работать. Выхода тут два. Узаконивать или бороться. Бороться бессмысленно, пока это приносит деньги, никому не победить. Узаконивать мерзко. Представь публичные дома на улицах Свердловска. Вот и не представляю. Запечатлением и указом мы победили. Далее. Вернёмся к запечатлению. Да, не всё гладко, не всё правильно, но это работает. И даёт нам плюсы. Запечатление навсегда и между идеально подходящими друг другу людьми. Оно не возникает между близкими родственниками и это плюс. Оно не возникает между мужчинами, никогда. Любой кто захочет познать запретное, смело отправится под статью. Плохо? Мы остановили гражданскую войну среди женского населения, искры которой уже разгорались. Вспомни тот значимый случай. Три трупа из-за того что женщины одного бедолагу поделить не смогли. Поножовщина. То что
