Закованный в тяжелую кирасу, Марк пекся заживо. Его лицо ныло под грязной маской пыли, по которой размазывались ручейки пота. Плоская выжженная равнина, ставшая сегодня полем боя, никогда не ведала мягкого прикосновения моря. Думая об этом, Марк чуть было не попал под удар сабли йезда. Он едва успел увернуться. Виридовикс усмехнулся:
— Ты выбрал не самое лучшее время нюхать цветочки, дорогой мой римлянин.
— Ты прав, — признал трибун.
И в этот миг оба забыли о битве — символы друидов на галльских мечах одновременно вспыхнули золотым огнем.
— Авшар! — воскликнул Марк.
В двухстах метрах от римского арьергарда Горгид прокричал свое бесполезное предупреждение. Крики ужаса пронеслись по рядам видессиан. Солдаты увидели, как князь-колдун уничтожил имперских магов, раздавив их, точно червей.
Сквозь шум битвы Скавр различил громовой голос Туризина Гавра:
— Стоять крепко! Стоять крепко!
Судя по голосу. Император не поддался панике и даже не казался встревоженным. Таким тоном он мог бы отдать команду на параде или военном учении.
Его невозмутимость отчасти помогла восстановить порядок. Увидев, что их предводитель сохраняет спокойствие, солдаты словно вдохновились его стойкостью. Они мужественно продолжали сражаться.
И снова при виде их уверенности заколебались и дрогнули йезды.
Виридовикс бросил взгляд на свой меч. Символы друидов мерцали, становясь все ярче и ярче. Кельт мрачно покачал головой.
— Бедные парни. Пусть остаются храбрецами, пока могут. Очень скоро на них обрушится новая беда, хуже прежней, это уж точно.
Сначала Марк подумал, что жужжание, наполнившее его голову, было просто следствием переутомления. Но потом халогай, стоящий рядом, оборвал песню, прорычал ругательство и хлопнул себя по лбу ладонью. Через секунду еще один его товарищ повторил то же самое, затем — легионер… Императорский гвардеец обтер руку о тунику и заметил, что Скавр смотрит на него.
— Проклятые мухи! — проговорил он с кислой улыбкой. — Хуже стрел, я думаю.
Трибун кивнул. Насекомые всегда были одной из маленьких пыток в походе и бою. Самого Марка еще никто не кусал, но он видел, как большие темные облака мух вились то над одной жертвой, то над другой. Их укусы были довольно болезненными, и на них невозможно было не обращать внимания.
Это стало причиной гибели одного из римлян. Муха укусила легионера в шею, и он машинально хлопнул по ней рукой. Иезд, с которым сражался легионер и которого насекомые почему-то щадили, тут же воспользовался секундным замешательством своего противника и зарубил его саблей.
Скавра мухи избегали. Трибун сумел оценить, насколько это большое благо. Видессиане метались, пытаясь избежать жестоких укусов. Лишь немногие напрягали всю свою волю, чтобы не обращать внимания на мух и сосредоточиться на битве.
Что касается йездов, то мухи их не трогали. Кочевники не замедлили воспользоваться этим.
Сопоставив факты, трибун с мрачной уверенностью понял, кто виновник всего этого. Авшар способен и на более жуткие заклинания, подумал Марк, но вряд ли ему удалось бы изобрести более дьявольскую шутку.
Солдаты Туризина не могли избавиться от назойливых мух. Видессиане нарушали строй и давали йездам огромные преимущества. Легионер, погибший в этой суматохе, едва ли был единственным солдатом, столь дорого заплатившим за свою невнимательность.
Но эффект, который мухи оказали на людей, был несопоставим с тем, что произошло с лошадьми. Просто немыслимо удерживать в повиновении лошадь, когда ее жалят мириады маленьких мучителей. Кони дико ржали, вздымались на дыбы и неслись прочь, сбрасывая всадников на землю. Иные и вовсе становились неуправляемыми, что делало конников Видесса легкой добычей для йездов — те, разумеется, сохраняли полный контроль над своими неуязвимыми лошадками.
И снова видессиане дрогнули. На сей раз Туризину нелегко было удержать их в повиновении. Он сам едва держался в седле; его серый жеребец брыкался и ржал. Но Император не давал сбросить себя с седла. Сдерживая коня, он неустанно кричал:
— Не поддавайтесь, вы, ублюдки! Неужто мухи одолеют вас? Чешитесь завтра, сколько влезет, а сегодня — сражайтесь!
Его крики и вопли десятков других таких же упрямых офицеров, раздававшиеся в видессианском строю тут и там, отчасти помогли предотвратить катастрофу. Теперь казалось, что имперцы сражаются в эпицентре завывающей песчаной бури. Стоило вдвое больше сил отбивать каждую новую атаку йездов, а врагов становилось все больше и больше.
Скавр убил еще одного кочевника. Скоро йезды найдут брешь в рядах легионеров либо сумеют пробить ее лобовой атакой. И — неизбежная гибель…
Но Авшару вовсе не казалось, что наступила его полная победа. Он надеялся, что теперь-то уж сумеет раздавить упрямых врагов, но пока что ему этого не удавалось. Имперцы медленно поддавались давлению на обоих флангах, но центр оставался крепким, как скала. В этой части поля мириады его мух оказались бессильными. Гвардейцы Гавра бились, стараясь не обращать на насекомых никакого внимания. Что касается намдалени, то их лошади были защищены таким прочным доспехом, что укусы мух не достигали цели.
Князь-колдун сжал кулаки и стиснул зубы. Более пятидесяти лет он трудился, оттачивая свое последнее оружие! Война с Видессом потребовала слишком много времени! Он перенес слишком много поражений, чтобы выдержать теперь еще одно. Если его магия оказалась слишком слабой и не привела к решающим результатам, то вместо нее пусть сработает грубая сила.
Авшар повернулся к ординарцу, стоявшему позади него:
— Приведи сюда Норгаза и Кайкаиса.
Макуранские военачальники явились к Авшару быстро. Случись в дедовские времена все по-иному, Норгаз мог бы стать Царем Царей Макурана, однако сейчас он низко поклонился Авшару. Гордый, талантливый и беспощадный, он был лучше, чем даже Варатеш, подумал князь-колдун, а Кайкаис равен Норгазу почти во всем.
Авшар указал на солнечный диск Фоса, горделиво реющий на голубом знамени Туризина Гавра:
— Соберите своих людей в кулак. Цель вам хорошо видна. Мы разобьем лучшие их силы. — Авшар высоко поднял меч. — Я сам возглавлю атаку!
Легкая улыбка тронула тонкое хмурое лицо Норгаза.
— Я буду оберегать тебя в бою, — сказал он.
— И я, — повторил за ним Кайкаис. Грубые повязка покрывали раны на его плече и бедре. Макуранская знать питала давнюю, традиционную ненависть к Империи. Их соперничество с Видессом было старше, чем месть Авшара.
* * *
Халогаи недовольно загудели, когда макуранские всадники, с которыми они сражались весь день, внезапно отступили. Северяне были слишком опытными бойцами, чтобы сгоряча броситься в погоню. Пехоту, которая преследует кавалерию, легко отсечь от основных сил и уничтожить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
