– Его ножом отравленным порезали, и лекарь сказал, что не отпустит его, пока до конца не вылечит.
– Падлы, – сочувственно заметил Мугор. – А Дафну я издали видел, но за ней там сразу двое эльфов ухлестывают, и я не стал подходить. Еще побьют. Гоблин, мол, и все такое.
– Правильно сделал. Монетку-то ты мне так и не отдал, вот и держись от эльфов подальше.
– Какую монетку? – удивился Мугор.
– Которую в тюрьме у меня выпросил. Не помнишь, чем клялся, что вернешь? -Нет…
– А ты припомни, -нехорошо ухмыльнулся Креух и после, понизив голос, добавил: – О ней забудь. Разжуй и проглоти свой длинный гоблинский язык, если скажешь кому хоть полслова – тебя прихлопнут, как муху. Да если даже не скажешь, но Гил каким-то образом об этом факте узнает, все равно убьют, поэтому плыви-ка ты в заморские страны, чем скорее, тем лучше.
– Но ведь она сама… И я ничего плохого, она осталась довольна… У эльфов, сами знаете, нравы распущенные, поэтому чего особенного… Она же тогда еще не была замужем за этим сильварийским кошмаром… -последнюю фразу Мугор прошептал чуть слышно, затравленно зыркая по сторонам.
– Ты гоблин, -вздохнул бывший инспектор. – Если бы у нее что-то в этом роде произошло, допустим, с Мареком или с кем-то из людей, Гил бы рукой махнул, но вся соль в том, что ты гоблин. Если не знаешь, у эльфов нет такого понятия, как порядочность, – это наше, человеческое. У них вместо этого гармония, улавливаешь? Гил наказал Довмонта норг Рофенси, потому что поганец-граф не отвечал его представлениям о гармонии, это для примера. Если Гил поил ее тийгасэ и проникал в ее мысли, а с него вполне даже станется, он уже все знает. Интимная связь с гоблином – это, по – ихнему, негармонично, поэтому гоблина уничтожат, как смахивают пылинку со стола или вычеркивают диссонирующую строчку из стихотворения. Это же эльфы. Так что покупай билет на пароход и сматывайся отсюда, пока цел.
– В этой стране никогда не будет равенства, – шмыгнув носом, подавленно подытожил Мугор. – И правда за море уеду… Стану там основоположником нового направления в искусстве.
– Деньги-то на билет есть?
– Не-а… Предложу капитану услуги оформителя – фальшборт там разрисовать, каюты украсить… Как думаете, проканает?
– Держи. -Креух протянул ему пухлый бумажник.
– Благодарствую, – Мугор снова шмыгнул носом.
– Послушай доброго совета, рви когти прямо сейчас. По железной дороге до Хавдага – и сразу в порт, понял? И маску на рожу надвинь, чтобы не узнали ненароком.
Жалобно посмотрев на инспектора, полугоблин побрел по аллее, озаренной плавающими в воздухе цветными фонариками, но спрятать лицо под ежовой маской не успел.
– Мугор!
Веселая компания, вроде бы люди… Во всяком случае, присущего сильварийцам хищного изящества в их движениях не наблюдалось. Двое юношей, несмотря на маскарадные костюмы, показались Креуху смутно знакомыми. Да это, никак, бывшие соседи по камере…
– Мое почтение! – полугоблин отвесил старым приятелям утрированный поклон. – Гуляете, что ли?
– Харчимся мы тут! – сверкнув глазами из-под блестящей полумаски, ответила высокая барышня, наряженная русалкой, в парике из зеленой фольги. – Уже четыре захода сделали! Говорят, вон там, за Страусиным фонтаном, выставили какие-то особенные воздушные пирожные по эльфийскому рецепту, и мы собираемся все это схарчить. Пошли с нами?
– Пошли, – покладисто согласился Мугор. – Хоть повеселимся, а то грустно как-то. «Тьфу ты, бестолочь», – расстроенно выругался ему вслед Раймут Креух.
Возбужденно переговариваясь, Сотрапезники обогнули чешуйчатую каменную вазу и исчезли за поворотом аллеи.
Помрачневший Раймут подошел к ближайшему столу посреди лужайки, налил себе крепкого белого вина. Кто-то полузнакомый поздравил его с дворянским титулом и предложил за это выпить. Уже после Креух напряг затуманенную алкоголем память и вспомнил, кто это был: господин директор центральной королевской тюрьмы. Ну-ну.
А потом смазливый парень с раскосыми глазами, представившийся, как виконт норг Монгерди, привязался с обвинениями: Креух-де скормил ограм его будущую карьеру. Высшей аристократией Королевства Траэмонского станут теперь сильварийские эльфы – сыновья тех прачек и поломоек, которые не смогли заплатить за страховку, а то и сами продали своих детей Гилаэртису. Прежнюю знать оттеснят на второй план, и ему, виконту, нынче никак нельзя рассчитывать на блестящие перспективы.
– Попроситесь в Сильварию, ежели охота, – огрызнулся Креух, прекрасно понимая, что собеседник скорее всего не ошибается в прогнозах.
Вспомнил он этого субчика. Один из спасенных клиентов. В свое время был рад-радешенек, когда за ним, как бог из машины, явился инспектор «Ювентраэмонстраха», аж плакал от счастья и клялся, что до конца жизни будет благодарен, а теперь, вишь ты, претензии предъявляет.
– Уже поздно. Мне двадцать восемь лет, я никогда не стану эльфом. Знаете, так называемый шевалье, кто вы, вместе с вашей гребаной страховой компанией? Знаете, кто?…
После этих слов, произнесенных угрожающим свистящим шепотом, он попытался оскорбить Креуха действием, но не преуспел. Силенки не те. Инспектор схватил его за руки, виконт начал вырываться. Они опрокинули стол, но потом их растащили. Креух этому только обрадовался, он не хотел драться.
Отправился в глубь парка, подальше от аллей и освещенных площадок, прихватив с собой упавшую на землю, но уцелевшую бутылку. Пить хорошее вино можно и из горлышка, не графья… Гм, зато -шевалье.
– Раймут! – вкрадчиво окликнули его из тени под деревьями.
Женщина, с головы до пят закутанная в серые грежейские кружева. Лицо спрятано под маской в виде бабочки «павлиний глаз».
– Сука ты, Мгла, – грустно сказал бывший инспектор. – Марека чуть не угробила. За что?
– Раймут, не ругайся. Я специально тебя искала, чтобы попрощаться. Давай расстанемся добрыми друзьями. И Марека я не трогала, его ранил Довмонт норг Рофенси.
– А кто этих щенков стравил?
– Сами сцепились. Я была случайным свидетелем.
– А то ты кровотечение останавливать не умеешь!
– Раймут, ты никогда не понимал, что такое месть, и не умел мстить по-настоящему.
– Ну и слава Яру, – буркнул Креух, прикладываясь к бутылке.
Ликер, огры гребаные. Дамская гадость. Подобрал, не взглянув на этикетку.
– Ладно, Раймут, я ведь не ссориться пришла, а сказать «до свидания». В этой стране скоро многое станет иначе… Эх, знала бы я, как все сложится, свернула бы шейку Элшериер, когда она в двух шагах от меня стояла, вот как ты сейчас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
