ответственности.
Уже тоже довольно давно случилась история с Задорновым и хатуль-маданом. Это история была срамная, но и из неё можно много что вывести.
В первую голову то, что мы живём во время кризиса понятий.
Как устроено авторство в современном мире, до конца ещё не прояснено. Не в меру начитанный человек сразу вспоминает словосочетание «смерть автора» и даже помнит, что это откуда-то из французов, но дальше ничего не помнит. «Смерть автора» — и значит, его нет, и всё можно.
Впрочем, это уже не из французов.
Оттого и важна фраза Годара, которая приведена выше.
Ну и более всего порицаемо воровство as is, которое как раз демонстрировала наивная сорокалетняя дама.
За это ей, кстати, спасибо, потому что она человек незамутнённый и полезным образом проговаривала вслух свои наивные суждения.
«Зарабатываю деньги, все работы хороши <…> Мне нужны были коменты. Для достижения цели все средства хороши. <…> Лучше бы сами что-то залежалое в сети нашли и состряпали из этого немного позитива для друзей».
То есть, это возврат к такому прошлому, где автор скоморошьего бормотания был, но его никто не спрашивал, а когда, как в известном фильме режиссёра Тарковского, скомороха били, то он и не высовывался.
История, правда, помнит и компромиссный вариант: человек говорит о соавторстве — либо с хтоническим началом (я нашёл алмаз и огранил его), либо с малосопротивляющимся автором.
Вспоминают в связи с этим, что певец Михаил Звездинский объявлял на концертах, что написал песню «Очарована, околдована» — в соавторстве с Николаем Заболоцким.
Вот поэтому главным объектом умыкания стал современный фольклор, тем более, что статья 1259 Четвёртой части ГК в своём пункте третьем прямо говорит: «Объектом авторского права не являются произведения народного творчества (фольклор), не имеющие конкретных авторов».
На этом построена деятельность большего количества отечественных юмористов (см. казус Задорного с хатуль-маданом). То есть, хтоническая среда социальных сетей представляется таким варевом без автора (автор там есть, но хочется, чтобы его не было, да и что за автор sss1992 и podliza12?).
Итак, мы рассуждаем о весёлом литературном воровстве и воровстве скучном.
Важнее всего — какая работа произведена над украденным.
Да, ещё, чтобы не забыть — у меня в жизни был случай обратного перехода — то есть, из литературы в фольклор.
В детстве я, как и многие мальчики Советской страны, ездил в пионерский лагерь. Был я там несколько раз, но в первый — мне удивительно повезло с вожатым.
К несчастью, я не знаю его фамилии, но испытываю к нему благодарность до сих пор. Во-первых, он по но ночам выводил нас к костру на территории лагеря, и мы, маленькие бандерлоги, смотрели на огонь. Во-вторых, мы у этого костра рассказывали страшные истории — и сам вожатый тоже.
Первую я запомнил слово в слово — там был один крестьянин, что ехал на телеге и увидел под мостом барашка, барашек был очень милый, и крестьянин взял его с собой. И вот, крестьянин гладил барашка — бяша-бяша-бяша, пионерский костёр потрескивал, дети слушали, и вдруг барашек открывал зубастую пасть и злобно повторял: «Бяша-бяша-бяша».
Ещё одну историю услышал я у этого костра, историю про молодого офицера, что ехал по своим делам во время войны 1812 года и останавливался в маленькой деревне где-то в Карпатах, и крестьяне шептались, что дед стал упырём, и вот уже вся семья подалась, и вот, в конце, офицер несётся по пыльной горной дороге, а за ним мчится стая упырей.
И третья история была рассказана у того костра — про двух казаков, один из которых убил другого, и стонали мертвецы, и дрожали карпатские горы, и месть была страшна.
Не знаю, что стало с этим вожатым — кажется, он был только что из армии, вожатыми в наш лагерь брали не профессионалов, а просто сотрудников Конструкторского бюро им. Микояна, и неизвестно мне имя этого человека.
Но именно тогда, комариной ночью в Тучково, я ощутил величие русской литературы.
Между прочим, а не помнит ли кто ещё примеров перевода литературы в фольклор — я, кроме «плана Даллеса» из романа Иванова, не могу припомнить навскидку?
Извините, если кого обидел.
27 июня 2015
История про то, что два раза не вставать (2015-06-27)
У меня был тесть.
Эко невидаль, скажете вы. Но дело в том, что у меня был тесть-шахматист. Ну, в прочей жизни он был математик, но речь идёт о шахматах.
Дело в том, что мы с ним как-то завели разговор о стратегической роли шахмат, и об особых навыках шахматиста. Я играл в детстве, и даже имел детский разряд (теперь, кажется, это понятие кануло в бездну вместе с октябрятскими звёздочками). И вот он сказал мне веско, что если человек хорошо играет в шахматы, это означает только то, что он хорошо играет в шахматы. Это не означает того, что он выдающийся стратег или лучше соображает.
Это означает только то, что он хорошо играет в шахматы.
С эрудитами ровно тоже самое — это состояние значит только то, что человек помнит многое из прочитанного.
Это не означает даже, что он может хорошо обрабатывать информацию.
Меня давно занимала история с Вассерманом.
Казус Вассермана действительно очень интересен.
И для меня он заключается в том, что он совершенно не может спекулировать своей эрудицией.
А ведь он обладает именно не знаниями, которые предполагают систему и методы обработки, а эрудицией.
То есть, любой другой мало-мальски начитанный человек использует свои знания как инструмент. Некоторые — так, будто шулеру открылась возможность видеть сквозь рубашку карты, другие, для убыстрения работы. Наконец, можно использовать эрудицию для обольщения.
В общем, можно с ней что-то делать.
Ну, или отстаивать свои химерические построения на фоне неполного знания других, применяя нехитрые риторические приёмы.
Меж тем Вассерман городит какую-то хуйню и пользуется только урожаем на первом ходе. При первом же возражении он становится в тупик, вращает глазами и жужжит наподобие застрявшего робота.
Причём это возражение (не только от специалиста, не об этом речь), но просто от логически размышляющего человека, не так сложно отбить, будучи человеком циничным.
Игроком, даже не обязательно шулером.
Другой бы уже улыбнулся публике, кинул на лопате говна в оппонента, снова улыбнулся, присыпал бы сказанное новой химерой, а Вассерман стоит, будто ему ещё не посчитали очки в «Своей игре».
То есть, я скажу проще — Вассерман работает с
