- За… зачем?
Гордеев пожал плечами:
- Ну, во-первых, чтобы ты больше не лезла в самую гущу событий. А во-вторых, следуя его логике, сон – лучшее лекарство от усталости и стресса.
- И с этим сложно спорить, - задумчиво протянула Соня.
А Лиза… вспомнила, наконец. Все. В мельчайших подробностях.
В том числе и то, из-за чего грохнулась в обморок. Страх парализовал.
- Он был ранен! – ее сдавленный хрип разорвал тишину пространства. – Дима… я сама видела! У него шла кровь! О, Господи! Мне нужно…
- Спокойно! – Андрей надавил ей на плечи, пресекая жалкие попытки подняться. Встать на ноги, и отправиться на поиски мужа. Ее затрясло.
- Тише, родная! – Соня обхватила ладонями ее лицо, вынуждая смотреть исключительно на нее. – Тише! Все хорошо с твоим психованным!
- Угу, - вторил ей Гордеев. – Да что с ним станет-то? Рана у него неглубокая. Жизненно-важные органы не задеты. Заштопали его, и бегает как новенький!
- Где… бегает? – заторможенно переспросила Лиза.
На что друг лишь развел руками:
- Ну, где-то точно бегает!
- Я хочу к нему! – решительно выпалила девушка. – Я должна его увидеть!
- Уехал он, Лиза, - сочувствующе сообщила Алмазова. – Сразу же и уехал.
- Куда? – упрямо, требовательно. - Зачем?
Соня потупила взор, а Андрей угрюмо буркнул себе под нос:
- Нетрудно догадаться. У них сейчас… много важных дел. У всех у них.
Застонав вслух, Лизавета стиснула зубы, пытаясь не разреветься.
- Я думала, весь этот кошмар уже позади! – прошептала она почти беззвучно. – Надеялась, что все уже наконец-то закончилось!
Гордеев поднялся на ноги, и направился к окну. Он был ввинчен.
Каждый его жест, каждое движение выдавало в нем высшую степень напряжения. В конце концов, выглянув на улицу, друг устало протянул:
- Что-то и правда закончилось. А что-то… только начинается.
- О чем это ты? – насторожилась Лиза, нутром чувствуя неладное.
Тишина в ответ. Гнетущая. Зловещая. Насквозь пропитанная безнадегой.
- Андрей? – очередная попытка достучаться до друга не увенчалась успехом.
Вместо него заговорила Соня. Тихо. Задумчиво. Тщательно подбирая слова.
- Я случайно подслушала разговор Дмитрия с Алексеем. Шла к нему ночью, сообщить, что Андрей вернулся. А оказалось, что видеть Гордеева в столь поздний час желаю не я одна. Из их диалога стало ясно, что покушение на Пашу организовал кто-то из своих. Автомобиль Соколовского повредили, в надежде, что он разобьется насмерть. Но для перестраховки все же подложили в его тачку бомбу. При столкновении она взорвалась бы, уничтожая доказательства того, что авария была подстроена. А чтобы этого не произошло раньше срока, взрывчатку оснастили таймером. И судя по всему, время на нем истекло как раз в тот момент, когда Андрей взобрался на дерево, чтобы позвонить. Но не исключено, что и сам этот звонок послужил спусковым механизмом, и запустил цепную реакцию. Не столь важно, на самом деле. Сути это не меняет – Похомов, один черт, в лютом бешенстве из-за случившегося. Он готов сейчас землю носом рыть, лишь бы наказать виновных. Лишь бы отомстить за тебя. И за Пашу. Особенно за Пашу!
Испытывая смешанные эмоции, а по большей части, чувство жгучего стыда (ибо совершенно забыла о Соколовском), Лиза увлажнила пересохшие губы.
- Как у него дела? Как самочувствие? Все прошло… нормально?
Вцепившись в подоконник так, что хрустнули пальцы, Андрей зло бросил:
- Прооперировали его. Жить будет.
- Но? – она уставилась на друга, чувствуя, будто он что-то недоговаривает.
- Не факт, что сможет ходить! – буквально ошарашила Соня. – Тот осколок повредил нечто важное у него в спине. И… итог неутешителен. В ближайшее время передвигаться ему разрешено только в инвалидном кресле. В принципе, прогнозы хорошие. Шансы на выздоровление тоже. Но… если он не встанет на ноги в ближайшие три-четыре месяца, то… не встанет никогда!
Лиза не смогла выдавить из себя ни звука. От услышанного лишилась дара речи. От сочувствия к Соколу у нее сердце кровоточило. И глотку саднило, точно наждаком скребло. Лишь когда оторопь отпустила, она проскрипела чужим металлическим голосом:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Господи…
Со стороны окна раздался страшный грохот. То Гордеев саданул кулаком по подоконнику, рыча при этом, точно израненный зверь. На нем не было лица.
- Дрю? – испуганно пискнула Алмазова. – Ты чего?
- Ничего! – невпопад заявил друг. – Что-то кофе сильно захотелось!
Он вышел из палаты, громко хлопнув дверью. А девушки, обменялись встревоженными взглядами. Вскоре Лиза озвучила свои догадки:
- Похоже, из-за Вики переживает. Понял, что ей опасно возвращаться.
Соня приняла сидячее положение, подложив подушку под спину.
- Да, - прозвучало измученно. – Последние события подкосили всех нас.
В точности повторив жест подруги, Лиза провела рукой по ее волосам.
- Ты сама-то как? – поинтересовалась вкрадчиво.
- Уже легче, - призналась Алмазова. – Гораздо! Я почти смирилась. Почти в норме. По крайней мере… стараюсь. И уверена, что очень скоро смогу преодолеть все трудности. Смогу справиться. Мама поддерживает меня, как одержимая. Алексей тоже. Они придают мне сил. И вы с Андреем. Знаешь, я много думала над твоими словами. Ну… про то, что мой малыш пожертвовал собой, ради жизни отца… если это действительно так, то он спас… и меня!
Никак не комментируя ее слова, Лиза грустно улыбнулась.
А Соня тем временем продолжила:
- Самое большое утешение для меня – видеть, как поправляется Гордеев. А он стремительно идет на поправку, не взирая на прогнозы специалистов. Врачи удивляются. Говорят, это я так на него влияю. Что рядом со мной активируются все его внутренние резервы. Мне хочется в это верить. Хочется отдать ему все, что у меня есть, лишь бы он скорее встал на ноги. Этот мужчина и есть моя жизнь! Я люблю его. Но только там… на той проклятой поляне я поняла… как сильно. Немыслимо сильно! Я едва справляюсь с собой. Я не могу его потерять! Я сойду с ума!
Лиза покачала головой:
- Не думай о плохом. Все наладится. Вот увидишь.
Подруга улыбнулась, глядя ей прямо в глаза.
- Алексей официально попросил у мамы моей руки! – призналась, задыхаясь от восторга. – Она благословила нас, представляешь?
Заключив ее в объятия, Лиза прошелестела:
- Я и не сомневалась, что так будет. У тебя замечательные родители.
- Да…
Обнявшись, они просидели в тишине несколько минут, цепляясь друг за друга, словно за спасительный щит в самый разгар кровавой бойни.
- Сможем ли мы однажды забыть, Лиза? – тихо пробормотала Соня. – Сможем оправиться от потрясений? Перестанем видеть во снах ту расправу?
Тяжело вздохнув, девушка озвучила то, в чем была бесконечно уверена:
- Нет. Не забудем. И не перестанем. Мы просто… научимся с этим жить.
- Скорее бы уже!
- Угу, - протянула Лиза, вырисовывая узоры пальцем на простыни. – А ты случайно не в курсе, чем закончилась сходка? Где все? Надеюсь, никто больше не пострадал? Все живы-здоровы? Дима ничего Алексею не говорил?
- Нет, - Алмазова поджала губы. – По крайней мере, я не слышала.
- Жаль, - тревога вновь начала овладевать сознанием. – Знаешь, мне кажется…
- Что?
Она поморщилась, терзаемая сомнениями. И все же, произнесла:
- Что Шмеля и Пескаря больше нет в живых. Что они умерли.
- С чего ты взяла?
Лиза в подробностях поведала подруге свой недавний, и жутко реалистичный сон. К концу ее пересказа обе они рыдали в голос, будучи не в состоянии справиться с эмоциями. Вся боль, что копилась у них внутри, вырвалась наружу. В таком состоянии их и застал Андрей. Зареванных. Икающих.
С перепугу он выронил из рук два пластиковых стаканчика с кофе. Ароматный напиток расплескался по полу. А сам Гордеев ринулся к ним, требуя ответа на вопрос «что стряслось?». Однако и он малость прослезился, когда Лиза принялась рассказывать свои сновидения по второму кругу.
