Читаем без скачивания Кетополис: Киты и броненосцы - Грэй Грин

Деньги он согласился взять только за третьего возвращенного ребенка. «Перестал трепыхаться», как выразился вежливый человек. А еще через некоторое время Грэм познакомился с Советником лично и — за определенный процент — помог тому улучшить схему. Он придумал для себя легенду, вызубрил цветовые метки, которыми пользуются подземные, и с помощью знакомого театрального гримера сымитировал эффект долгого пребывания под землей.

А через некоторое время от Грэма попытались избавиться. Или это была своеобразная шутка? Уж очень нелепой казалась мысль, что веревка оборвалась случайно. За пару дней блуждания под землей журналист пережил столько, что в какой-то момент твердо решил: если выберется, не бросит это дело, пока не убьет Советника. А еще лучше заманит его сюда, под землю.

Шанс осуществить задуманное не подворачивался, но Грэм не спешил. Постоянно поступающие деньги только расширяли возможности, а женщины, приходящие к нему с просьбой спасти ребенка, большей частью были молоды и красивы… В новой, самим Грэмом разработанной схеме ему отводилась роль бескорыстного помощника, ничуть не заинтересованного в денежном вознаграждении. «Прирученные» подземные оставляли у себя сверток с деньгами на пару дней. Иногда Грэму казалось, что вся эта история тянется много-много лет, что никогда не было времени без отбеливающей мази, тонких нарисованных шрамов, имитирующих солнечные ожоги; без визитов растерянных, на все готовых женщин, без горького чувства сопричастности к великой грязи и смутной надежды когда-нибудь отмыться. Он не оставил работу журналиста и все так же занимался расследованиями. По иронии судьбы все они так или иначе оказывались связанными с Нижним городом, его жителями, их нелегким существованием. Теперь, если бы кто-то и усомнился в том, что Грэм Пол провел много лет под землей, журналист с легкостью опроверг бы подозрения. Описания быта, умение ориентироваться в темноте, время от времени срывающееся «у нас так не делают»… Да мало ли что еще! Иногда он даже позволял себе проговориться о дне, когда кит полетит, выдавая сказку, придуманную в детстве, за легенды подземников. Странная история о том, что однажды, в день Большой Бойни, в живых останется только один кит и он обратится к своим китовым богам с мольбой о спасении. А боги скажут, что, если он сможет взлететь, удивленное время повернется вспять и у китового племени будет еще один день. Грэм помнил, как он проснулся среди ночи и долго лежал, боясь шевельнуться. А когда заснул, то опять услышал молитву-плач, просьбу кита о спасении своего рода. Став старше, Грэм узнал, что другим, для того чтобы услышать, как поют киты, нужны синие сомские бобы — да и тогда, согласно описаниям, это, скорей, напоминало дикие крики разъяренных быков, а не слышимые им нежные стоны. Ощущая необходимость подчеркнуть свое отличие от обычных людей, Грэм рассказывал женщинам историю о том, как кит полетит, преподнося ее как подземный фольклор. О том, что он слышит песни китов «просто так», журналист почему-то молчал.

Дорога в редакцию была короткой, но для упорядочивания мыслей этого хватило. Впервые на памяти Грэма Мадлен сказала так много. Подземные. Киты. Два дня. Написать, что ли, статью под названием «Остаться должен только один»? Нет, если бы речь шла об очередной выдуманной сенсации, то Грэму ничего не стоило бы соединить воедино завтрашнюю Бойню, свои детские фантазии и пророчество содержательницы борделя. Но коль речь шла о необходимости сделать значимые выводы, то не мог же он себя обманывать! Или мог? А статья получилась бы знатная. Чуть прикрыв веки, Грэм видел газетную полосу. Ему казалось, что отдельные предложения даже можно прочитать.

…как сказал нам известный китобой У: «Никогда еще такая армада не выходила в море! Бойня будет знатная. Они у нас попоют!»…

…уже умирающий кит взмахнул хвостом и…

…неисчислимые жертвы среди мирного населения! Вы только представьте — сдвинуть земную ось! Злокозненные создания!

…цену победы не высчитаешь заранее. Только история рассудит, кто первым ранил последнего кита…

…и когда каждый китобой будет знать, куда бить, каждый кит сможет увернуться. Потому что все это будет повторением, но не в пользу людей будет прошлый урок!

…и когда вы услышите песню кита, вспомните о нашем предостережении!

А в качестве эпиграфа можно было бы взять стихи какого-нибудь молодого идиота, утонувшего в пыльце, таких шедевров в газету приходили десятки.

За два квартала от редакции находилось здание Департамента дорог. Странное, малопонятное учреждение, занимавшееся то ли городскими мостовыми, то ли прокладкой путей в глубь острова. Спокойное, даже какое-то скучное строение, каждым кирпичиком демонстрирующее, что ничего интересного там внутри не происходит и не может произойти. Ровно в девять утра работники проходили сквозь массивные двери и ровно в час покидали его. Раз в год на территории Департамента проходила выставка откопанных при прокладке дорог доисторических древностей, которые потом передавались в Музей. Кости огромных вымерших животных, их зубы, размеры поражали воображение. По долгу службы Грэм присутствовал при этом — считалось, что мадам К(анцлер) обязательно посещает подобные мероприятия, — и знал некоторых служащих. Так что оба участника разгоревшегося на крыльце здания скандала были ему знакомы.

— В-вы скажете мне это?! Ради к-кальмара, как в-вы не понимаете?! Вы же сами пережили т-такое и должны понимать!

Молодой чиновник почти плакал. Судя по внешнему виду, он прибежал к зданию Департамента не для того, чтобы приступить к исполнению непосредственных обязанностей: растрепанный, одежда в беспорядке, рубашка не первой свежести. Не считаясь с приличиями, он крепко держал за рукав пожилого импозантного господина, безнадежно пытающегося вырваться. Грэм с неким злорадством констатировал, что видит перед собой главу Департамента. Что ж, будет, о чем написать!

— Прекратите сейчас же! — пожилой мужчина оставил бесплодные попытки спасти одежду. — Я ничем не могу вам помочь. С чего вы взяли, что проблемы моей племянницы схожи с вашими? Идите в полицию, они знают, что делать. Возможно, там вам подскажут, к кому обратиться. Да и не вам придется этим заниматься, а вашей жене… Да отпустите же меня!

Но молодой — Грэм припомнил, что зовут его, кажется, Ян, — и не подумал отступиться.

— М-моя жена в больнице, слышите вы, в б-больнице! И что прикажете мне делать — идти поднимать ее с постели подобным сообщением? Да это убьет ее б-быстрее инфлюэнцы! Если вы не поможете, я пойду к в-вашей племяннице!